Джастин откашлялся, отправил в рот очередной кусок баранины и, пережевывая, оглядел слушателей.
— И вот еще, что добавлю. Все вы наверняка слышали, о славных подвигах и великих сражениях рыцарей неба. И за всеми этими делами, скрываются сотни и тысячи жизней. Жизней врагов — поверженных на бесчисленных полях сражений. И жизней союзников — спасенных вовремя нанесенными ударами.
Марлон кивнул головой и поддержал:
— Во-во! Я-то не только слышал, но и видел. В смысле подвиги да сражения. Дело было в Ниме, семь лет назад. Граф, тогда еще молодой и неопытный, оказался запертым между войсками лиги и силами львов. Вынужден был отступить за стены города. За ним, через каменный брод, последовал и неприятель. Ним окружили, взяли в осаду. Кто видел тамошние стены — поймут, штурмовать их дело неблагодарное. И все-таки штурмовали. Пять раз за все время. Мы отбивались довольно успешно, даже когда подтянулись осадные машины. Но когда дожрали последних баранов… а за ними собак, кошек, крыс… дошло даже до ремней с вожжами. В общем, солдат с графом было около двух тысяч, а голодных людишек-то в Ниме — почитай тысяч тридцать. И уж недалеко было до бунта. Уже ходили слухи, что коли ворота львам отворить — то гражданским никто зла не сделает. Хах! Гребаные идиоты. Но, слава богам и лорду Фрейзеру, подоспела подмога. Два корпуса небесных, ударили под утро пятьдесят четвертого дня осады. Прорвались за укрепления львов и ввязались в ожесточенный бой. Как только малость рассвело и стало ясно, кто кого колотит, мы бросились на помощь полосатым плащам. Хотя, скорее поковыляли… Голод выматывает не хуже марша. Но как бы там ни было — враг был опрокинут. Разрозненные части в суматохе бежали обратно через каменный брод. В то утро был спасен Ним, молодой граф Гастман и я. За что честь и хвала небесным. Это не единственный случай, за двадцать лет службы, когда я дрался бок обок с ними. И уж поверьте — в бою эти мужики доказывают, что не зря так задирают нос. Один небесный — стоит пяти тяжелых всадников. А уж если сравнивать с вами — то и не меньше дюжины.
Последнее Марлон выкрикнул со смешком, чтобы никого не обидеть. Но, судя по ответному хохоту, никто и не думал обижаться. Джастин подтолкнул притихшего Райта в бок, желая убедиться, не загрустил ли самый робкий из его приятелей. Обычно, улыбчивый и находчивый поваренок — терялся и мрачнел, когда речь заходила о войнах, сражениях и подобных, мрачных перспективах
— Знайте, что-то тут многовато рассуждений о политике, войнах и прочих неприятных непонятностях.
Подал голос из-за карточного стола приземистый бородач. Несмотря на грубоватую внешность, говорил он на удивление высоким, чистым голосом.
— Молодые, я вижу, представляют себе службу, как непрерывные драчки, войнушки и всякие поодвиги да опасности. А ваши мудреные речи, уважаемый родовитый солдат, только больше смущают ету боевитую голытьбу. Уж лучше поведали б о вещах насущных. О кормежке тутошней, о начальниках, злобных и не очень, о порядках, касательно поила да… хе-хе… баб.
Джастин одобрительно хмыкнул. На подначки о его происхождении и образовании он не реагировал уже довольно давно, а тон и мина бородача выражали дружелюбие и заинтересованность.
— Ты прав, приятель. Что-то мы увлеклись… А между тем, военное ремесло на девять десятых состоит из вполне мирных составляющих. Если по порядку, то кормят тут неплохо, грубовато, зато регулярно и обильно. Мистер Лоулер, старший по гарнизонной кухне, может и самые убогие харчи сделать вполне съедобными. За то и пользуется всеобщим уважением. Кстати, помогает ему в нелегком деле присутствующий здесь Райт. Помаши ребятам, не стесняйся. И если кого интересует, можно напроситься в наряд по кухне, а уж если приглянетесь мистеру Лоулеру, то будете значительно ближе к еде и дальше от сквозняков ночных караулов. Хотя, мы и так не сильно-то напрягались на постах. Может часов по пять в день на стене или еще где проводили. А уж с прибытием вашей сотни, или сколько вас там, работы и вовсе поубавится. Это, конечно, пока все тихо.
Джастин на секунду замолчал, но пока разговор вновь не ушел в прежнее русло, продолжил.
— Командиры — люди разумные. В смысле, служить не мешают. Спят себе, пьянствуют да в кости играют. Правда, капитан Ботрайт, командующий гарнизоном, ну вы его видели…
— Ага, видели! Этот, про дерьмо с жопами который…
Подал голос один из новобранцев. Патлатый, густо покрытый прыщами и струпьями. Когда он открыл рот ощутимо повеяло кислой капустой и дохлыми кошками.
— Прицепился ко мне, понимаешь. Чего волосатый такой, зачем видом и запахом мух приманиваю? И че хотел…
Джастин, взявший было очередной кусок баранины, передумал и положил обратно.
