- Ты путаешь ленточников с цестодами – это совсем другое! Хозяева сделали огромный эволюционный скачок. Теперь они влияют на интеллект своих носителей. Более того, цестод намного более сосредоточеннее дикого, у которого нужная мысль всегда теряется в роящемся мушатнике бестолковых мыслей. Мы не только умнее ленточников, мы умнее диких. Да, нас пока что немного, но мы едины! А твоя Республика – это трухлявое полено, разваливающееся на куски отдельных поселений, каждое из которых, в свою очередь, рассыпается на отдельные гнилые опилки до предела эгоистичных личностей. Ты сравниваешь тех, кто живёт в Муосе сейчас с теми, кто едва победил ленточников в Большом Гараже? Это разные породы людей. Великий Бой, в котором погиб и мой отец, случился в тот момент, когда дикие на короткий миг объединились. Случись он немного позже или раньше – Муос бы сейчас принадлежал ленточникам или цестодам – их приемникам. А случись Великий Бой сейчас, кто бы пришёл в Большой Гараж? Спецназ, сотня армейцев и ополчение, которое побежало бы ещё до начала боя. Поселения ненавидят Республику и есть за что: вспомни, как мы с тобой их покоряли новые поселения и наводили порядок в уже завоёванных! Единственным клейстером, пока что удерживающим Республику от краха, является спецназ, армия и вы, следователи. При этом ты не могла не заметить, как надрываются Силы Безопасности в войне с диггерами, конца которой даже не видно. И как ты думаешь долго они смогут вести войну на два фронта, когда вторым фронтом станем мы? А как только Республика начнёт слабеть, сразу появится и третий фронт, вернее много новых фронтов – восстанут поселения, ещё недавно раболепски присягавшие на верность Республике. Несмотря на то, что ты так ловко раскрыла нас, мы уже многое успели – цестоды сейчас есть в Инспекторате, Штабе, Университете, лабораториях, на геотермальной станции, среди администраторов поселений и во многих других ключевых местах. Они ждут команды, чтобы начать действовать по плану, который сделает управление Республикой невозможным. И тогда начнётся большой хаос, война всех со всеми, победителем в которой окажется тот клан, члены которого будут отличаться единством цели и воли – и это именно мы. Если я в чём-то не прав, поправь…
Вере нечего было ответить Зозону. На счёт состояния дел в Республике он выразил своими словами те мысли, которые были в Вериной голове. Вместо ответа Вера задала вопрос:
- А зачем ты ведёшь со мной этот разговор, Зозон? Зачем тебе меня в чём-то убеждать?
Но Соломон-Зозон предпочёл уйти от ответа:
- А ты пока что отдыхай, отсыпайся.
Не успел Зозон договорить, как за дверью завозились. Вера уже догадывалась, что это строитель убирает слой клейстера с двери, чтобы выпустить Зозона. Непонятным было, как они: Зозон и строитель сообщались, откуда тот знал, когда надо действовать и что именно делать. Зозон приостановился у выхода, пропуская Дашу. Медсестра зло сверкнула глазами на Веру, после чего швырнула на стол корзину с едой, а в угол – ведро для туалета, после чего не скрывая своей брезгливости к обитательнице сей камеры быстро вышла на коридор. Зозон, наблюдая эту сцену, поддельно улыбнулся и пожал плечами, после чего тоже вышел. Строитель снова зашуршал, замуровывая Веру в камере.
6.
После серии проигнорированных Верой формальных вопросов Зозона о том, как ей отдыхалось и нет ли у неё каких-то желаний, Зозон вывел Веру из камеры. Пока они шли по коридору, стены, пол и потолок которого были покрыты всё той же стеклянистой массой, она, не вращая головой, осматривала всё, что находится вокруг и заносила новую информацию в свою безразмерную память. Впрочем, исходных данных было не так уж много, и каким образом эта информация могла ей помочь выполнить задание и тем более выбраться отсюда – пока было совсем не понятно. Единственное обстоятельство, дававшее хоть какую-то надежду, - это поведение Зозона, очевидно олицетворявшего планы Высших Цестодов по отношению к ней. И эти планы не были связаны с её умерщвлением или немедленной пересадкой хозяина, так как они уже давно могли это сделать. Почему вместо этого Зозон ходит к ней философствовать о скором крахе Республики и процветании Цестодиума, было не ясно.
