Серый, будучи весьма опытным артиллеристом, шарахнул из орудия без команды, пушка рявкнула, выплюнув около десяти килограммов шрапнели, но особо результативным этот выстрел не оказался. Улицы у окраины были шире, здания стояли реже, поэтому хрипуны двигались группами, а не сплошным потоком, и уже не получалось косить их из орудий, как сочную траву в оазисе. Но ладно бы только хрипуны! То и дело видно было, как с крыши на крышу перепрыгивают юркие прыгуны, а они в непосредственном столкновении могли натворить немало бед.
Сразу после выстрела Серый открыл казенник, давая ветру возможность выдуть из ствола частицы догорающего пороха для ускоренной перезарядки. Но лишь на рефлексах: Серый тоже понимал, что результативность орудийного огня в создавшейся ситуации будет низкой.
– Орудийный огонь отставить! – приказал Макс. – Ахмед, Джамиль, живо на палубу! Джамиль, бери винтовку и гаси прыгунов. Ахмед и Серый выбивают из ружей хрипунов. Спокойно, прицельно! Попусту не палить!
Когда еще двое стрелков забрались на буер, нагрузив его своим весом, скорость заметно упала, и Максу пришлось снова подтягивать гик, чтобы ее увеличить.
Джамиль, совсем молодой парень, которому на вид было лет восемнадцать, хищно улыбнулся и начал распаковывать замотанную в брезент снайперскую винтовку тридцатилетней давности. За любым оружием старого времени ухаживали по высшему разряду, а потому оно всегда пребывало в идеальном состоянии. Впрочем, и доверяли такое оружие далеко не каждому и только при необходимости. Джамиль же, несмотря на возраст, был одним из лучших снайперов Клана.
Снарядив винтовку, он уселся на канонирскую платформу, плотно упершись плечом в орудийный станок, и вскинул оружие к плечу. Линза оптического прицела ярко сверкнула на солнце.
Через несколько секунд грохнул выстрел. Не такой гулкий и протяжный, как у ружья, а сухой, резкий, словно кто-то щелкнул кнутом. Пуля, разогнанная пороховой энергией до сверхзвуковой скорости, покинула ствол в яркой, почти невидимой вспышке пламени и, бешено вращаясь после прохождения по нарезке ствола, прошила воздух от дульного среза до черепа мутанта, готового к прыжку на другую крышу.
На такой колоссальной скорости любая преграда изрядно деформирует пулю, а потому в момент пробивания лобной кости носик ее искривился, оболочка лопнула, а свинец вокруг стального сердечника расперло во все стороны. К тому же в жидкой среде головного мозга пуля, летевшая быстрее звука, создала мощный гидравлический удар, от которого череп твари разлетелся как перезрелый арбуз, оставив в воздухе облачко кровавой пыли.
Обезглавленное тело прыгуна, сделав неуклюжее сальто в воздухе, рухнуло на песок между зданиями.
Несколько хрипунов не удержались и накинулись на погибшего сородича, руками разрывая его на части. Чем дальше мутанты уходили от пролома, в недрах которого плескались сточные воды, тем меньше у них оставалось желания продолжать преследование, тем чаще они останавливались пожрать своих, тем меньшим пищевым раздражителем для них делались люди или собаки. Причем это наблюдалось всегда и везде: чем ближе вода, тем мутанты активнее, сильнее, быстрее.
Чаще всего это была вода пресная – реки, озера, водохранилища, искусственные водоемы у скважин в оазисе, колодцы, канализационные стоки. В море мутанты тоже чувствовали себя превосходно и на побережье тоже возрастали их сила и скорость, но если в доступной близости была пресная вода, твари жили именно в ней. Отсутствие влажности производило на мутантов обратный эффект – они теряли силу, ловкость, скорость, а потому далеко от воды не отходили, чем люди охотно пользовались.
Именно поэтому тридцать лет назад группа Вадима, рискуя жизнями, проделала путь от сырого болотистого Петербурга в сухую жаркую Африку, и именно поэтому Клан обосновался в глубине пустыни, там, где не ступала нога мутанта и где до воды, находящейся под землей, пришлось рыть колодцы и бурить скважины. Зато хоть в какой-то мере можно было ощущать себя в безопасности.
И еще в пустыне почти не бывало дождей. Те давали мутантам возможность в короткое время преодолевать огромные расстояния между удаленными водоемами, захватывая пространства, над которыми они изначально не властвовали.
Следом за первым винтовочным выстрелом прозвучал второй, оказавшийся столь же результативным – один из прыгунов на противоположной стороне улицы, потеряв большую часть головы, повис на парапете плоской крыши. По хрипунам, оказавшимся особо прыткими и вырвавшимися вперед, ударили ружья. Каждое из них могло без перезарядки сделать четыре выстрела картечью, что с дистанции в пятьдесят шагов уверенно валило мутантов.
Четыре таких залпа прикончили больше десятка тварей. Остальные, ощутив, насколько далеко забрались от воды, прекратили погоню и принялись рвать на части павших сородичей. Повышенное упорство проявляли лишь прыгуны, но их было немного, и Джамиль хладнокровно их отстреливал.
Макс, держа одной рукой штурвал, другой нажал тангенту рации.
– Эдик, Максу на связь, – вызвал он бойца, охранявшего оставленные за городом буера.
