– Согласно данным, которые удалось получить, – продолжил Соболев, – зараженные располагают военной техникой, у них достаточно боеприпасов и оружия. Как оказалось, заражению подверглась большая часть бойцов Внутренних Войск, находящихся в городе. Среди них есть и те, кто не подвергся заражению, но это лишь вопрос времени. По данным, полученным во время ночной разведки, в нашем секторе контроля пока всё относительно спокойно. Но это не может продолжаться вечно, нашим защитникам на периметре нужен отдых.
– Думаю, что тех мест, которые есть в жилом секторе, будет вполне достаточно, – заявил Элькин. – Есть ведь ещё места в старой части бункера. Косметическому ремонту эта часть бункера не подвергалась, но спальные места там организовать можно.
– Николай Аронович, всё уже организовано, но я боюсь, что всем места просто не хватит, – заметил Цессарский. – Мы могли бы несколько потеснить обитателей Премиум-сектора и разместить всех. Сейчас некоторым военным и нашим иранским друзьям приходится спать на подстилках прямо на полу. А по расчётам уважаемого Григория Тимофеевича, совсем без спального места в бункере останутся более двухсот пятидесяти человек. Это немыслимо!
– Нельзя ли просто оборудовать часть зданий на поверхности? – спросил Буров.
– Это вряд ли возможно, Анатолий Ефремович, – ответил Цессарский, – вирус передаётся по воздуху. Для того чтобы полностью герметизировать хотя бы первые этажи некоторых зданий, уйдёт слишком много строительного материала. Мы не можем позволить себе его перерасход, так как он может понадобиться для восстановления повреждений бункера. Кое-что, конечно, можно сделать, но никто не поручится за абсолютную герметичность этих сооружений.
Спор затянулся надолго. Но расклад сил был ясен: Соболев и Цессарский стояли за то, чтобы урезать пайки и метры для жителей ВИП– и Премиум-секторов, решив тем самым все проблемы с поселением. Элькин и Буров утверждали, что это неприемлемо. Бегемот вообще заявил, что кто первый встал, того и тапки, что пусть селятся хоть на улице и передохнут там – его это нисколько не волнует. Карпов и Аликберов находились в фарватере менее резкой позиции Элькина. Единственными, кто хранил молчание на этом совещании, были Данаифар и, как ни странно, Тер-Григорян.
Дуче как будто что-то обдумывал и выжидал, только пока не было понятно, чего. Данаифар молчал по вполне понятным причинам: он стал протеже Цессарского и права голоса не имел. Их с Аликберовым положение было сейчас сходным, высокий пост вице-премьера здесь и сейчас не имел никакого значения. Карпов же, несмотря на пост исполнительного директора холдинга «Славянский», был самым младшим среди присутствующих. И он, как человек из хорошей семьи, воспитанный по-европейски, не решался перечить старшим.
Так или иначе, наметились две непримиримые позиции. Вопрос с теми, кому не хватит места в бункере, надо было решать. Цессарский много говорил про возможное ухудшение эпидемиологической обстановки ввиду того, что людям придётся находиться в тесноте, не всегда имея доступ к источникам воды и гигиеническим принадлежностям. Это волновало Аполлона Иосифовича больше всего, ведь механизмы распространения вируса до сих пор были неясны.
Максим понимал, что, по сути, совещание закончилось ничем – стороны лишь обозначили свои позиции, наметились два противоборствующих лагеря и появились нейтралы; впрочем, на самом деле нейтральны они не были, просто пока не обозначили свои позиции.
Комнату наполнил роковый мотив, который больше походил на крик пьяных бомжей: «Ла-ла-ла-ла-ла!!! Да лай-ла, ла-ла-ла!!!»
Ашот разлепил веки. Сделать это пришлось пальцами – вчерашняя вечеринка удалась на славу, при каждом новом «лай-ла!» голова раскалывалась на части. Ашот протянул руку влево и немного ниже (туда, где, по его расчётам, должен был валяться брошенный вчера айфон). Но рука наткнулась на чью-то задницу. Ашот повторил попытку, на этот раз пальцы сомкнулись на весьма объёмном чехле в виде розового зайца – есть! – этот чехол подарила ему Таша. Выключив будильник, Ашот вновь подумал о Таше. Задница. Парень повернулся влево, надеясь увидеть стройные ноги своей девушки.
Да, увиденные ноги были стройными, но какими-то уж слишком волосатыми. Это были не Ташины ноги…
На кровати ногами на подушке лежал Альберт. Руками он крепко обвил ноги Ашота и использовал вместо подушки их.
– Ал, ты что, совсем офигел, – попытался вырваться Ашот. – Пидор, блин!
– Кто пидор? – сонно осведомился Альберт.
– Ты! – Ашот наконец смог высвободить одну ногу. Вторая всё ещё оставалась в руках Ала. Свободной ногой Ашот попытался спихнуть с себя сонного Альберта.
В комнату вошла замотанная в полотенце Таша с мокрыми волосами.
– Всё проказничаете, мальчики? – игриво усмехнулась она.
Глаза Ашота начали расширяться от осознания случившегося
– Первый раз – не пидарас, – подначил его Альберт.
За что тут же получил несильный удар пяткой в челюсть. Таша рассмеялась.
