– Здравствуйте, Григорий Тимофеевич, – протянул руку Буров. – Всё ли готово?
– Здравствуйте, Анатолий Ефремович, – пожал ему руку Бельский. – Полагаю, что да, всё готово. Официанты заканчивают последние приготовления, блюда на кухне уже поспевают. Повара выложат их позже, непосредственно перед подачей на стол. Рекомендую попробовать террин из форели, хрустящие креветки в йогуртовом соусе, семифредо из сельди, антипицолли, эксклюзив «Блю чиз»…
«А более знакомых блюд в меню не будет, что ли?» – отвлёкся от разговора Бегемот.
– А также солянка, курица с грибами и картофелем, блины.
«Ну, слава богу, голодным не останусь», – рассудил генерал, услышав окончание фразы.
В этот момент официанты в чёрных фраках внесли и стали расставлять на столе вазы с блинами: от просто скрученных в трубочки до нарезанных и свёрнутых в замысловатые фигуры. Украшение блинов тоже радовало разнообразием: от простой сметаны до красной и чёрной икры.
– Какая красота! – искренне восхитился Бегемот, всегда любивший вкусно покушать. При этом он не удержался, чтобы судорожно не сглотнуть слюну. Бельский, заметив это непроизвольное движение, махнул рукой официанту. Тот подхватил что-то с барной стойки и мгновенно материализовался возле них.
– Не желаете ли перекусить, Анатолий Ефремович? После завтрака прошло уже достаточно времени.
На тарелке лежали бутерброды с лососиной, осетриной, икрой и колбасой. Бутерброды с колбасой на фоне остальных казались нищенскими. Тем не менее Бегемот выбрал именно их, положил друг на друга и с благодарностью повернулся к Бельскому.
– Ваше место, Анатолий Ефремович, вон в том зале, рядом с господином Элькиным. А теперь разрешите откланяться, мне необходимо ещё раздать кое-какие указания.
Бельский повернулся и направился к лощёному господину, одетому в серый костюм. Господин взял его за локоть и повёл из зала, что-то тихо говоря. Этого типа Бегемот раньше видел только мельком. Кто он, Бегемот не знал, но по его выправке и манере себя держать он предположил, что это военный, скорее всего бывший. А перстень цвета крови и то, с каким подобострастием Бельский слушал его, выдавали его богатство и значимость.
Дожёвывая бутерброд, генерал направился через анфиладу залов вдоль накрытых столов в ту часть, которая предназначалась для руководства бункера. Здесь возле каждого прибора стояли таблички с фамилиями. Буров порадовался, обнаружив табличку со своим именем слева от прибора Элькина. Но тут же огорчился, обнаружив справа табличку с именем Дуче и ненавистного Соболева.
Бегемот отошёл к группке мужчин, одетых во фраки, и дам в чёрных нарядах, но блиставших эксклюзивными дорогими украшениями.
– Ты знаешь, Дмитрий Лаврентьевич, я только тебе скажу по секрету, – известный московский адвокат Бродский приблизил лицо к уху нефтяного магната Жарова, – в Раменках в бункере уже наладили производство антидота!
– Да ты что? Откуда тебе известно об антидоте, Василий Григорьевич? – не понижая голоса, поинтересовался Жаров.
Генерал бочком, насколько позволяла комплекция, протиснулся поближе и стал прислушиваться к разговору. Вся окружающая тусовка тоже повернула головы в сторону беседующих и примолкла.
– Так я же адвокат, ко мне стекается информация из разных источников. Тут есть много моих клиентов, которые мне кое-чем обязаны. Они всегда информируют меня о значимых событиях.
«Ну, Ромашев, болтун! – стал закипать Бегемот. – Хорошо, что я ещё вчера сразу пошёл к Элькину, сегодня бы мог оказаться в дурацком положении».
– Послушай, Дмитрий Лаврентьевич, ты же вхож к Элькину, ты ему намекни, что я ему помогу юридически. Бесплатно, – счёл необходимым добавить Бродский, – разрулю по закону всю эту ситуацию с убийствами.
– Что, Василий Григорьевич, хочешь оказаться в Раменках в первом эшелоне? – прямо спросил догадливый нефтяной магнат.
– Хочу, – не стал юлить адвокат.
Несколько женщин раскрыли зеркальца и стали с сомнением оглядывать себя. Потом они, как по команде, закрыли крышечки и озабоченно отделились от группы. Если бы Бегемот был менее искушён в интригах, он бы мог подумать, что они пошли пудрить носики в женский туалет. Но генерал Буров уже более тридцати лет играл в эти игры, поэтому был уверен, что дамы удалились не за этим. «Словно мухи тут и там ходят слухи по домам, а беззубые старухи их разносят по умам. Слушай, слышал, город строят под землёй?» – почему-то всплыла в памяти Бегемота когда-то слышанная песня. Он не мог вспомнить ни автора песни, ни исполнителя, но эти строчки прицепились к нему, и он не мог от них освободиться. «Надо тоже подсуетиться, оказаться в первых рядах за антидотом», – попытался освободиться от наваждения Бегемот, но в голове продолжало крутиться: «Словно мухи тут и там ходят слухи по домам…» Тьфу ты! – Бегемоту не нравилась не только песня, но и вся эта ситуация. – Надо всё продумать и взвесить, тут что-то не то… «А беззубые старухи их разносят по умам…» Да чтоб тебя!»
