Сандра подстегнула свое воображение. Взять эти деньги и уехать. Подальше отсюда. Подальше от него.
Она могла бы помечтать о том, чтобы сбежать за границу. Начать жизнь сначала. Она могла бы мечтать о другом будущем.
Но когда она подумала о том, что она будет делать, пустившись в бега, ее сознание погрузилось в пустоту, в ничто. В какую-то тревожную серую массу, лишенную всякого смысла.
Будто без этого человека ничего не существовало.
Она была прикована к нему незримыми прочнейшими узами. Эти путы глубоко вросли в ее плоть, а концы их держал Патрик.
Ей стоило совсем ненадолго удалиться от него, чтобы почти сразу же ощутить невероятные мучения.
Он взял ее к себе, когда она была всего лишь трехлетним ребенком.
О своей матери она совершенно ничего не помнила. Сандра лишь знала, что та бросилась с моста над автострадой в один июньский вечер. Она разбилась в лепешку об асфальт еще до того, как ее мог переехать какой-нибудь грузовик.
Своего настоящего отца она никогда не видела. Испарился еще до ее рождения.
«Трус», — часто говорил ей Патрик.
Ее первые воспоминания начались с четырех или пяти лет.
Невеселое детство в пригороде Сент-Этьена. Рядом с дядей, часто суровым как камень. Иногда нежным, как мать.
Всегда властным.
Этот мужчина, которого она всегда звала папой.
Километр за километром ее воспоминания становились все острее. Словно для того, чтобы развеять ее тревогу.
Машина двигалась навстречу будущему, но ее душа погружалась назад, в прошлое.
Она немного помнит детский сад. Чуть лучше — начальные классы.
Прекрасная ученица, плохая подружка.
«У тебя нет мамы? И папы?»
Потом коллеж… Снова превосходная ученица, как всегда. Отметки гораздо выше среднего.
До жестокого, резкого падения результатов.
Но папа сумел ее убедить в том, что она не должна сдаваться. И в том, что они живут вместе, нет ничего противоестественного, это нормально. Что нет ничего постыдного в том, что они иногда спят в одной постели. Впрочем, это должно оставаться их секретом.
И его следует ревностно хранить.
Ее милые одноклассницы хвастались тем, что уже целовались со своими дружками, и смеялись над ней, недотрогой, скромницей, молчуньей. Ни на секунду не подозревая, что ей известно то, с чем они столкнутся гораздо позже.
Сандра взяла талон и выехала на скоростное шоссе. На обратном пути нужно будет поехать по национальной трассе — так велел папа.
Воспоминания о тех временах довольно туманны. Отрывочны. Что-то вроде смутной пунктирной линии.
Дамба под натиском волн. Местами разрушена, но все еще держится.
Будто чудовищный вихрь поглотил ее много лет назад.
Будто она упала в такую глубокую яму, что та сожрала всю ее память.
Она не хотела вспоминать. Ее тело помнило все, но душа предпочла оставаться в тени.
Возможно, это был вопрос жизни и смерти.
Бакалавриат окончен с отличием. А потом общежитие в ветеринарной школе.
На выходных, раз в две недели, поездки к папе. Все остальное время — учеба. Снова и снова.
Никаких подружек, тем более парней. Некоторые пытались, но она оказалась не способна на сближение.
Она не хотела их обнимать. Не хотела чувствовать их на своей коже.
Он был единственным, кто имел на нее право. Он хорошо ей это объяснил.
А потом однажды папу арестовали. И осудили за нападение на несовершеннолетнюю.
Доказательств было недостаточно, преступление случилось слишком давно. И правосудие поколебалось. Его приговорили к небольшому сроку.
Два года тюрьмы за то, что он кого-то там потрогал. Самое время, чтобы решить, что в будущем ни за что нельзя позволить жертвам в один прекрасный день дать против него показания…
Сандра поднимала взгляд всякий раз, как машина приближалась к мосту. К одному из многих мостов, что пересекали автостраду.
