Они устроились на пластиковых стульях вокруг маленького коричневого столика из огнеупорной пластмассы.
— Как твои дела? — спросил грабитель.
— Все хорошо, — ответила девочка. — А как у вас?
— Тоже ничего.
Эта взаимная ложь скрывала правду, которая горела в их глазах.
Их боль была так велика, что на свете не существовало слов, чтобы ее выразить.
— Вы получали мои письма? — с надеждой спросила Джессика.
— Конечно. Спасибо… Знаешь, я не отвечал тебе только потому, что писать — это не мое.
— Не важно!
Мишель Дюрье нервно теребил рукав своей куртки.
— Джессика ходит к психологу два раза в неделю, — объяснил он. — И он сказал, что ей пойдет на пользу повидаться с вами. И потом… Она очень хотела вас навестить!
Рафаэль пристально посмотрел своим металлическим взглядом в глаза отца. Тот явно хороший парень, добрый и нежный человек. И он, конечно, тоже пострадал.
— Джессика рассказала нам обо всем, что вы для нее сделали, — добавил Мишель. — Я… я не знаю, как вас отблагодарить.
Рафаэль почувствовал, что тот готов прослезиться, и решил ему помочь.
— Она осталась в живых, мне этого достаточно, — сказал он. — И потом, я не сделал ничего особенного. Вот мой брат — другое дело.
— Да, я знаю…
— Если вы действительно хотите его отблагодарить, вы можете иногда навещать его могилу с букетиком цветов. У меня вряд ли это получится в ближайшие лет тридцать!
В тесной комнатке воцарилось тягостное молчание.
— Я займусь этим, — пообещал наконец Дюрье. — Можете на меня рассчитывать… И Джессика даст показания в вашу пользу.
Рафаэль взял девочку за руку. Он почти слышал, как бьется ее сердце.
— Спасибо, Джесси. Только если для тебя это будет не слишком тяжело, согласна?
— Я приду, — храбро заявила девочка. — Я буду там и скажу им обо всем, что вы сделали, чтобы меня спасти. Я уже сказала это копам!
— Полицейским, — машинально поправил ее отец.
Грабитель отпустил руки Джессики. Это правда, что ей на пользу быть здесь, напротив него. Несмотря на едва различимые искорки ревности в глазах ее отца.
На которые им обоим глубоко наплевать.
— Ты снова ходишь в школу?
— Нет… Вернусь после каникул.
— После каникул?
— Скоро Рождество!
Рафаэль совсем забыл об этом.
— Ах да, точно…
— В тюрьме празднуют Рождество?
Горло грабителя болезненно сжалось, но он продолжал улыбаться. Будто так и надо.
— Конечно, крошка.
С того момента, как он оказался здесь после выхода из больницы, его поместили в одиночную камеру. И он знал, что это только начало.
Что от них не будет никаких поблажек. Что он не будет ни о чем просить.
Это игра. Игра, правил которой она совсем не знает.
Скоро его осудят. Приговорят, затем переведут в тюрьму. Конечно, в одну из самых строгих в стране. Там ему предстоит провести долгие годы в одиночке, не видя никого, кроме своих надсмотрщиков. Один час прогулки в день в крошечном замкнутом тюремном дворике, где даже небо зарешечено.
Он тонул в глазах Джессики. Видел в них слезы, которые вот-вот хлынут ручьем. Видел там сильное чувство. То, что она испытывала к нему. Настоящее сильное чувство, безнадежное.
Он видел в них боль, с последствиями которой ей предстоит жить всю жизнь.
Для нее это тоже станет вечностью. Она приговорена страдать пожизненно.
И в этот момент он принял решение.
Он встал, пожал руку отцу, не отдавая себе отчета, что едва не сломал ему пальцы.
— Позаботьтесь о ней, мсье Дюрье.
Отец не мог вымолвить больше ни слова.
Тогда Рафаэль поцеловал Джессику в лоб и прошептал:
— Никогда не забывай Вилли, хорошо?
— Обещаю.
— Пока он остается здесь, — добавил он, положив руку на сердце, — он не умрет.
— Конечно.
— А теперь иди. И… не приходи больше.
Губы Джессики задрожали.
— Здесь тебе не место, Джесси. Здесь никому не место.
— Но…
— Сделай, как я сказал.
— Я могу хотя бы писать вам?
— Конечно. Я буду читать все твои письма, можешь быть уверена. А теперь иди.
Эксперты-психологи признали Сандру ответственной за свои действия.
Ее приговорили к двадцати годам тюрьмы благодаря смягчающим обстоятельствам.
Во время предварительного заключения в следственном изоляторе недалеко от Шатору она написала Рафаэлю письмо.
Три строчки на большом белом листе.
Рафаэль разорвал листок на мелкие клочки и бросил его в унитаз.
А потом спустил воду.
Джессика и Рафаэль увиделись еще раз. Через год и девять месяцев после встречи в комнате для свиданий. В суде, когда она пришла давать показания.
О нем никогда так не говорили. Его сердце оттаяло на мгновение.
По окончании процесса, который длился пять дней, суд присяжных приговорил Рафаэля к пожизненному заключению с условием отбывания двадцати двух лет в тюрьме строгого режима.
Смягчающие обстоятельства не были приняты во внимание.
Спустя некоторое время его перевели в тюрьму.
Примерно через месяц он взял в заложники врача и забаррикадировался в медпункте.
Когда прибыла команда спецназа, он отказался вступать в переговоры.
Отказался сдаться.
