Рафаэль взглянул на часы; ночь предстояла долгая.
Вильям уснул. Он был так измотан, что опять впал в бессознательное состояние. Порой он исторгал какие-то горестные хрипы, бормотал обрывки слов без начала и конца.
Рафаэль поднялся, потянулся, чтобы размять задубевшие от неподвижности мышцы, и удалился в кухню. Поставил чашку с кофе в микроволновку и закурил. Разогретый напиток показался ему омерзительным, но кофе был необходим ему, чтобы тоже не рухнуть, как Вилли. Сегодня ночью он не собирался спать.
Постояв мгновение на пороге, он, прежде чем вернуться к брату, глубоко вдохнул холодный и чистый воздух.
Вильям открыл глаза:
— Раф… Который час?
— Полночь с минутами. Отдыхай.
— Мы не должны были уехать? Нам надо бы…
— Отдыхай, — отеческим тоном повторил Рафаэль. — Завтра уедем.
— Но…
Рафаэль взял его руку в свою:
— Только что звонил коп… сегодня ночью он возвращается.
Глаза Вильяма затуманились от тревоги.
— Так что было бы неразумно сваливать теперь, — объяснил Рафаэль. — Едва вернувшись, он сразу забьет тревогу. Лучше его нейтрализовать, а уж потом свалить. Разве не так?
— Не знаю… Может быть… А где Сандра?
— В спальне, тут, рядом. Я привязал ее к койке.
— А… Кристель?
— В кабинете.
Вильям пошевелил ногой и стиснул челюсти.
— Больно?
— Черт, да…
Он задохнулся в жестоком приступе кашля. Лицо сделалось багровым. В полном изнеможении Вильям откинулся на подушку:
— Как ты думаешь, этот… мундир… сговорчивый?
— Не больше моего, — с улыбкой заверил Рафаэль. И положил ладонь на рукоятку своего кольта. — Я приготовил ему незабываемую встречу!
— Да, но…
— Ты ведь мне доверяешь?
— Больше, чем самому себе, — признался Вильям.
— Тогда не беспокойся. Скоро я нас отсюда вытащу.
Ему в лоб упирается ствол. Он открывает глаза.
Сквозь искусственную дымку вырисовывается лицо Кристель.
— Сейчас я убью тебя, кусок дерьма. Не следовало тебе отнимать у меня Фреда!
Рафаэль вцепляется руками в подлокотники кресла:
— У меня не было выбора… Он меня предал!
— Я размозжу твою мерзкую башку… одна пуля в голову — тебе, как ему!
Звук выстрела отскакивает от стен, Рафаэль резко просыпается.
Все-таки он в конце концов заснул. В кресле, всего на несколько минут.
Он потер глаза, сразу перевел взгляд на Вильяма и успокоился, увидев, что брат дышит почти ровно. Это слегка отодвинуло на задний план лицо Кристель, ствол «глока» и этот чудовищный страх, который все еще скручивает его кишки. Этот горький привкус, который все еще сохраняется у него во рту.
Вопрос был в том,
Рафаэль бесшумно поднялся, выкурил перед домом сигарету. Снова выпал туман, извечный. Интересно, бывают в этих краях ясные ночи?
Холодный ветер забавлялся, рассыпая крики совы, путая следы.
Рафаэль раздавил окурок; к счастью, он неплохо запасся… Когда зарываешься в укрытие, явно можешь не надеяться сходить в ближайшую табачную лавку за сигаретами. Лучше предусмотреть все заранее.
Еще один мерзкий кофе, еще одна сигарета. Теперь ему никак нельзя уснуть. Коп может явиться с минуты на минуту, группа встречающих должна быть наготове.
Рафаэль принял решение навестить обеих своих пленниц. Совершить обход, вроде как надзиратель в тюрьме.
Сперва Кристель.
В кабинете он нажал кнопку выключателя, от резкого света она зажмурилась. Рафаэль взял стоявшую возле компьютера бутылку с водой, сорвал скотч, которым был заклеен рот молодой женщины. Она неотрывно смотрела в противоположную стену. Холодная, как ночь, неуловимая, как ветер.
Ни единой просьбы, ни единого слова. Рафаэль не мог не восхищаться ею.
Он поднес к ее губам горлышко бутылки. Она отвернулась.
— Знаешь, я ведь теперь не приду до завтрашнего утра…
— Плевать я на тебя хотела, долбаный убийца.
Он сжал челюсти:
— Ну, как хочешь.
Рафаэль колебался, стоит ли ей снова заклеивать рот, но в конце концов решил дать Кристель дышать свободно. Он выключил свет, запер дверь и отворил следующую, в соседнюю комнату.
И содрогнулся от холода; даже несмотря на то, что он закрыл ставни, через разбитое стекло в спальню проникал ледяной ночной воздух. Сандра, наверное, совсем окоченела.
Рафаэль включил ночник и присел на кровать.
— Я тебя разбудил? — осторожно спросил он.
Она отрицательно покачала головой: нет. Несколько секунд он смотрел на нее.
Красивая. Беззащитная, привязанная к этой кровати.
Рафаэль почувствовал, что он одинок. Что ему холодно. Захотелось соединить два их одиночества, согреться возле нее.
Но он старался себя контролировать. В любом случае она не согласится… Он мог бы добавить к длинному списку своих преступлений еще и изнасилование, но заставлять ее не входило в число его фантазмов.
Он прикоснулся к ее лбу, чтобы отвести с него непокорную прядь; она мгновенно сжалась.
— Твой мужчина не должен задержаться. Подождем его вместе.
Она в смятении смотрела на него:
— Ты что, убьешь его?
