Тысячи русских, украинцев, американцев, англичан с нетерпением дожидались возвращения на родину, но оно затягивалось по разным причинам. Недавние жертвы гитлеровского режима снова оказывались заложниками своих политиков.
«Помню, — говорил уже упоминаемый Н.В. Левшин, — все чаще мы получали информацию о фактах вербовки спецслужбами Франции, США, Великобритании и поверженной Германии наших граждан, склонения их к невозвращению на Родину, сокрытия предателей — карателей, пособников фашизма и их агентов…»
Об одном из них речь пойдет ниже.
Это произошло на скромном, но ставшем легендарным Карельском фронте (КФ), образованном еще в августе 1941 года с целью обеспечения северного стратегического фланга обороны на севере страны. Он три с половиной года сдерживал врага в полосе военных действий протяженностью более 1600 км. Из всех советских Фронтов именно КФ действовал самое продолжительное время. Командовал им с сентября 1941-го по февраль 1944 года генерал-полковник В.А. Фролов. Эстафету него принял генерал армии К.А. Мерецков, которому 26 октября 1944 года было присвоено звание Маршала Советского Союза. В подчинении фронта находился Северный флот.
Надо отметить, что на Параде Победы в 1945 году сводный полк Карельского фронта шел первым. Это был единственный фронт, на одном из участков которого (в районе Мурманска) немецко-фашистские войска так и не смогли нарушить государственную границу СССР. С тех пор, по традиции, на Парадах Победы 9 Мая знамя КФ несут первым среди знамен фронтов.
Октябрь сорок четвертого в Финляндии выдался холодным. В конце месяца ударили крепкие морозы, сковавшие реки льдом. Повышенная влажность пронимала до костей советских военнопленных в лагере № 2 в Карвиа.
Это случилось 17 октября 1944 года. После захвата лагеря советскими воинами начальник УКР СМЕРШ Карельского фронта генерал-майор Алексей Матвеевич Сиднее направил в лагерь группу офицеров-оперработников для изучения контингента.
Освобожденные военнопленные бросились навстречу освободителям. Но вскоре эйфория сменилась скепсисом — в штабной барак потянулась медленно продвигаемая змейка унылой очереди вчерашних военнопленных.
Наши солдаты радовались приближающейся победе. Ловко усевшись на пеньке, молодой солдат пел под нехитрые гитарные аккорды:
По карельским лесам и болотам, По вершинам заснеженных гор С боем движется наша пехота Защищать край лесов и озер…
Песня доносилась и в штабной барак.
Дождавшись своей очереди, бывший рядовой армейской разведки Стариков робко вошел в комнату. За столом сидел с красными от усталости глазами лейтенант госбезопасности. Рядом с ним лежала стопка папок.
Внимательно взглянув на вошедшего, лейтенант предложил ему сесть.
— Кто вы?
— Стариков Илья Сергеевич.
— Когда и как вы попали в плен? — задал в который раз уже ставший привычным вопрос молодой лейтенант.
— 14 октября 1941 года я в составе разведгруппы отправился в тыл противника за «языком». Пройдя нейтральную полосу, на первом рубеже обороны противника мы наткнулись на засаду. Я был ранен и таким образом оказался в плену. Работал и в каменных карьерах, и на лесоповале, все время приписанным к лагерю № 2 в Карвиа. Но я не сломался, выстоял, а поэтому готов с Оружием в руках мстить врагу. Мстить за поруганную и разоренную Отчизну, — бойко, с пафосом отвечал вошедший мужик.
«Шустер уж больно, — подумал лейтенант. — Такие бывают или герои, или антигерои».
После опроса Старикова направили для дальнейшей проверки на сборно-пересыльный пункт (СПП) в Ивановскую область. На новом месте он быстро освоился и уже надеялся, что его призовут в армию, где он может «лицом к лицу встретиться и посчитаться с фашистами». А счет к ним, похоже, у него был особый.
Но вместо того, чтобы поскорей попасть в армию, ему предстояла еще одна встреча. На этот раз его визами в кабинете СПП был представитель УКР СМЕРШ Московского военного округа старший оперуполномоченный капитан Махотин, располагавший уже к тому времени первичными данными о предательстве проверяемого. Он зачитал ему, это было 30 ноября 1944 года, постановление на арест.
Капитан Махотин понимал, что для дальнейшего развития дела нужна солидная свидетельская база, тогда появятся и улики. И вот первая удача — он нашел сослуживца Старикова по 1941 году. Это был чудом уцелевший после тяжелого ранения помкомвзвода Воронин. Он рассказал о «геройстве» той вылазки наших разведчиков, наткнувшихся на неприятельскую засаду, где Стариков добровольно перешел на сторону врага — практически бросил товарищей в бою.
Капитан вскрыл еще одну «нестыковку». По рассказам Старикова, он «весь плен валил лес и корчевал пни в лагере № 2». Но на самом деле туда его доставили финны незадолго до прихода советских войск. Он мало распространялся о прошлом, и часто его видели возле административного барака. Лагерное начальство почему-то благосклонно относилось к новичку и не направляло его на тяжелые работы.
