Ночью к нам кто-то дважды пытался проникнуть. Первый раз я проснулся от того, что кто-то ходит по крыше. Несколько минут был слышен топот, затем загремела печная труба. Тут же раздался обиженный вой, и больше шагов на крыше не было. Ближе к утру ещё одна тварь решила взять ворота тараном. Разумеется, ничего из этого не вышло, только заставило нас обоих проснуться, а меня ещё и подорваться со свинорезом в руках.
Когда лёг, Дарья прижалась к моей спине. Что ж, если её это успокоит, пусть, с меня не убудет.
Проснулся от желания сходить в туалет — верный признак, что уже утро, организм не обманешь. По ощущениям, хорошо выспался, а потому, использовав ведро не по назначению, решил — пора вставать. Разжёг все три лампы, подбросил в печь угля. Оделся, поставил чайник. Прошёл к воротам, посмотрел в одну из щелей. Светает.
— Доброе утро, — негромко произнесла Дарья с дивана. — Я…
— В яме стоит ведро, специально для такого случая, — сказал я, правильно разгадав причину смущения. — Чай скоро согреется.
Пока напарница делала свои дела, я внимательно изучил инструмент и отобрал то, что мне может пригодиться в работе.
После завтрака приступил к делу. Поместил напильник в угли и принялся нагнетать жар куском фанеры, махая им, словно шашлычник, раздувающий мангал. Да, неэффективно и безумно трудоёмко, но другого способа у меня не было.
Накалив заготовку докрасна, извлёк её щипцами и, зажав в тисках, быстро срезал ножовкой по металлу лишнее, придав носу напильника заострённую форму. Сделал у пятки пару засечек для будущего крепления и после начал зашкуривать края, формируя обоюдоострое лезвие другим напильником. Ещё дважды пришлось нагревать заготовку, но результат стоил того. Лезвие вышло грубым, но даже в таком необработанном виде выглядело смертельно опасным.
Последний нагрев, в этот раз без поддува, и я установил заготовку в выпиленный паз на древке, загнав пятку в стеклопластик. Затем нагрел место крепления и обмял его найденными тут же, в гараже, крагами. Последним штрихом стал электрод, который я сначала нагрел, а затем буквально намотал на древко, намертво зафиксировав лезвие. Ещё раз обмял древко, затем взвесил в руке получившееся оружие. Чуть больше килограмма веса, тяжеловато, но другого, более лёгкого, материала не было.
— Дарья, ну-ка опробуй копьё, справишься с таким? — обратился я к женщине, которая с дивана пристально наблюдала за моей работой. Стоило мне произнести эти слова, как перед глазами вновь появилась надпись:
— Пётр, я тут нашла карандаши и чистую бумагу, посмотри, похож? — женщина, приняв из моих рук копьё, протянула лист. Поднеся его к лампе, я скрежетнул зубами. На бумаге было изображено лицо человека, которого я желал убить.
Снаружи никого не было. Видимо, тварь, что топала по потолку и орала в ночи, решила, что нас не достать. А может, нашла более лёгкую добычу или вдохнула угольного дыма из трубы и убежала подальше. Местные твари никак не подходили под определение — зверь. Ни обоняния, ни острого слуха, хотя зубищи отрастили — куда там земным тиграм и крокодилам!
Оазис покидали без спешки. Я успел нажарить мяса впрок, затем подобрать кое-что из инструмента. Переделал чехол для своего оружия, справил нормальные лямки для вещмешка и соорудил сбрую для копья напарницы. Дарья тоже готовилась к дороге, с чисто женской щепетильностью. Отобрала нам по паре полотенец, свернула оба одеяла из верблюжьей шерсти. Таки нашла себе подобие рюкзака — старый, но хорошо сохранившийся школьный ранец.
— Надень сбрую, нужно ремни подогнать, — обратился я к женщине, протягивая свою поделку. Увидев её недоумённый взгляд, хмыкнул: — Да не собираюсь я тебя запрягать, это другая сбруя. Поможет тебе носить за спиной оружие.
— Я о другом подумала, — так же шутливо ответила Дарья. — Кожаные ремни, плётки. Вдруг тебе срочно понадобилась госпожа?
— Никогда не понимал этих извращений, — не воспринял я подколку. — Если человеку нравится боль, пусть подойдёт на улице к гопникам и обматерит их. И боль получит, и адреналина хапнет, с лихвой. Одного раза на всю жизнь хватит.
