— Зоя, — девушка перевела взгляд с меня на Дарью, а затем спросила: — Вы правда нормальные?
— Ты имеешь в виду, не твари ли мы, способные обидеть ребёнка? — поинтересовался я. — Нет, обижать мы тебя не станем. Но и балласт нам не нужен. Сможешь быть полезной, доведём до нормального поселения.
— Здесь не принимают в оазисы, если нет способности «Под дланью Тьмы», — сразу погрустнела Зоя. — А убить десять заражённых почти нереально. Слуги бездны не ходят в одиночку или малыми отрядами.
— Мы это заметили. Ещё один вопрос — здесь можно развести огонь?
— Да, но задерживаться на этом месте не советую. Заражённые чувствуют пламя на большом расстоянии и быстро собираются на огонёк, — девочка усмехнулась. — Меня с друзьями именно так и вычислили.
— Ещё один вопрос. Зачем этот придурок, — я кивнул на тело сумасшедшего, — убивал вас?
— Хотел призвать бездну. Она появится там, где происходят убийства с особой жестокостью. Вот ты, здоровяк, жестоко убил того урода.
— Ты не ответила на главный для тебя вопрос, — прервал я подростка. — Сможешь ли быть нам полезной и не создавать проблем?
Дорога. В этот раз настоящая, выложенная из серых плит. На земле от таких дорог водители пришли бы в восторг. А ещё тишина, нарушаемая лишь нашими приглушёнными шагами. И ни одной твари за полтора часа неспешного пути.
— Не нравится мне вон та гора, — нарушил я безмолвие, указывая на холм, вдоль которого проходил тракт, — предлагаю вам укрыться вон в тех валунах, а я схожу, разведаю.
— А как же твоя рана? — спросила Дарья, останавливаясь.
— Способность я открыл, целебную. Использовал её, когда с Зоей разговаривали. Сначала ничего не почувствовал, но уже минут десять, как ранение перестало беспокоить. — Я коснулся повязки. Разумеется, боль я чувствовал, но сейчас спокойно мог перенести вес на раненую ногу и не поморщиться при этом. — Если всё хорошо, то свистну два раза, если засада — один.
Напарница с мелкой укрылись среди нагромождения камней, а я заковылял вперёд, опираясь на биту как на трость. Минут за пять добрался до холма, остановился у подножия, осмотрелся. Выбрал место подъёма и начал взбираться. Двигался неспешно, вслушиваясь в каждый шорох, поэтому, когда до вершины оставалось каких-то два десятка метров, первым услышал голоса:
— … приказ указующего — остановиться здесь и ждать отряд Имана.
— Они, скорее всего, пошли через горы, и нам сидеть здесь трое суток без жратвы. Повезёт, если с неба опять опустится свет.
— Не опустится. В одном месте два раза подряд не случается прорыва.
Разговор утих, а я, так и замерев в неподвижности, думал, что мне делать дальше. Отступать — не вариант, придётся возвращаться к амфитеатру и топать через горы. Полдня потратим впустую. А здесь, совсем рядом, находится малая группа противника — отличный шанс, чтобы набрать Дарье пару убийств заражённых. Возможно, от этого и карма чистится.
Возвращаться не вариант, заметят. Чудо ещё, что меня не срисовали, учитывая, как долго я шёл. А ещё странно, что эти заражённые говорят как обычные люди. Впрочем, первые, которых мы увидели, разговаривали внятно, да и на боль реагировали адекватно. Что же не так с ними?
Пока размышлял, руки действовали сами собой. Снять со спины вещмешок, развязать горловину и осторожно извлечь пару стеклянных бутылок, наполненных горючей смесью — на треть подсолнечным маслом, на две трети ацетоном, обнаруженным мною в заброшенной маслобойне. Высвободив одну бутылку из куска ткани, свернул пробку и, скрутив из этой самой ткани фитиль, буквально ввинтил его в горлышко. Перевернул получившийся коктейль Молотова кверху дном и дождался, чтобы ткань хорошо пропиталась горючей смесью. Чёрт, надо было всё приготовить заранее.
— Чувствуешь, химией воняет? — раздалось с горы. Да твою же через колено, ветра же нет совсем, как учуяли? Плевать, теперь уже поздно что-то придумывать, нужно действовать!
Достал из кармана спички, стараясь сильно не шуметь, зажёг одну и поднёс к фитилю. Он тут же вспыхнул жёлтым пламенем, резанув глаза болью. Я уже привык к чёрно-белому миру, а тут такое! Теперь главное, чтобы рядом с противником обнаружились камни. Из холма во многих местах выступали слои песчаника, но мало ли, вдруг вершина полностью покрыта почвой.
— А теперь гарью несёт, — уже встревоженно произнёс тот же голос, что жаловался на запах химии. Поздно, я уже увидел трёх заражённых, сидевших в небольшой ложбинке. Один из троицы только что поднялся с плоского камня и сейчас озирался по сторонам. Второй только начал привставать, а третий и вовсе спал, когда я метнул бутылку. Удар, звук разбитого стекла, и ложбина наполнилась огнём. Крики заражённых слились вместе с шумом пламени, две фигуры метнулись в стороны и, вырвавшись из огня, покатились по земле, не переставая истошно вопить.
