Выходить решили за два часа до крайнего срока. Подлатали экипировку, подъели скудные остатки припасов. Ещё раз обсудили тактику, вооружились и двумя партиями покинули зону воскрешения.
— Ты смотри, появились почти там же, где и погибли, — проворчал я. — Только нашлась какая-то сволочь, укравшая мои метательные ножи.
— А тела почему-то не растащили, — задумчиво произнёс Андрей, осматривая беседку, стоящую возле родника.
— Надо уходить отсюда, я чувствую опасность, — сообщила Дарья, едва только появилась рядом. Я доверял чутью напарницы, поэтому через минуту мы быстро удалялись от перекрёстка, выбрав направление в глубь лабиринта. Чем дальше от окраин, тем опасней твари, но у нас нет иного выбора, кроме как двигаться вперёд.
По пути до следующего перекрёстка на нас нападали трижды. Первый раз противник переоценил свои силы, за что и поплатился. Тамара первым же выстрелом прикончила вожака — крупного чёрного гориллоида, после чего стая приматов быстро растеряла всю свою боевитость. Нам даже не пришлось вступать в ближний бой. Четыре выстрела, три убитых твари, и остатки стаи разбежались по сторонам.
Вторая стычка случилась со стаей стальных стрижей. В этот раз исход боя решили дробовые патроны и новая способность, которую приобрёл лук Зои в последнем бою. Птицы не имели вожака, но оказались сообразительными. Потеряв десяток собратьев, стая с пронзительными криками ушла в сторону, попытавшись укрыться среди деревьев. Там их кто-то ждал — едва птицы скрылись, как крики значительно усилились, а затем к ним присоединился визг, от которого половине нашего отряда стало плохо. Зою и Женю пришлось буквально тащить на себе несколько десятков метров, чтобы выйти из зоны действия чьей-то способности.
Третий бой произошёл с людьми, когда мы уже увидели перекрёсток, на котором возвышалось строение. К счастью, в этот раз Дарья предупредила нас об опасности, и в роли нападавших оказались мы. Вернее, действовал один Андрей, а группа, притаившись в лесу, выжидала. Разведчик без шума нейтрализовал троицу неизвестных, связав горе-вояк их же ремнями. Что пошло на кляпы, я не стал спрашивать, глядя на босые ноги связанных, об этом легко можно было догадаться.
— Смотри, что затрофеил, — товарищ показал патронташ, полностью снаряжённый ружейными патронами. — Двенадцать штук, все с картечью. Ещё два пулевых из ружья извлёк. Богатые разбойники попались. Да, пленные говорят, что караулят не людей, а тварей. Падальщики. Дожидаются, когда твари ослабнут после схватки с очередной группой заключённых, а затем добивают ослабленную стаю.
— Каждый сам за себя, — негромко произнёс я. — Поделились на стаи, как зверьё. А ведь могли объединиться, и тогда бы тварям небо показалось с овчинку. Ладно, что делать с этими засадниками будем? Они ж за нами увяжутся, в спину ударят.
— Не увяжутся, — кровожадно улыбнулся Андрей. — У них же нет лишней целостности души. Так мы идём к лавке? Или попробуем вызнать побольше?
— М-м-м! — испуганно замычал один из пленных, задёргавшись так, словно ему ножом рёбра щекочут.
— Пошли, посмотрим, что там продаётся, — я нарочито ленивым взглядом окинул приунывшую троицу. — Оставим связанными? Без присмотра?
— Да. Но мы же не получим удовольствия, прикончив разбойников, верно?
— С собой возьмём. Не просто так эти гаврики тут промышляли, может, что-то знают про… — я прервался, увидев ставшее отрешённым лицо Зои. Чёрт, кто-то взял девчонку под контроль! Быстро приблизившись, выбил из руки лучницы оружие и отвесил ей пощечину. Девушка охнула, схватившись за голову, но пелена из её глаз всё же исчезла. Я перевёл всё внимание на пленников, без труда определив среди пленных того, кто воздействовал на Зою. В два шага сократил дистанцию и с ноги пробил телепату в грудную клетку. Тот, отлетев на метр, ударился затылком о дерево и затих. Живой, сука.
— Пётр, ты чего? — удивился Андрей. Всё произошло столь стремительно, что никто ничего не понял.
— Эта мразь Зою подчинить смогла. Уходим.
Лавка выглядела как обычное торговое место на городском базаре. Три деревянные стенки, крыша из плотной серой ткани, растянутой на четырёх опорных столбах и покатый прилавок метра три шириной и полтора в глубину. Издали он казался пустым, но всё изменилось, когда мы пересекли невидимую черту. Метров за пятнадцать до лавки перед моими глазами вспыхнул текст:
