Я ищу идеальное место, чтобы избавиться от трупа. Именно это тело не должно быть найдено. Еду через пустыри Кэнтербури, ища одну из тех безумных грунтовых дорог, которые ведут в никуда. Через час нахожу одну такую. Проволочные ворота преграждают путь. Вожусь с замком.
Когда я отъезжаю достаточно далеко, останавливаю машину, открываю багажник и тащу кокон между деревьями. Полчаса я трачу на то, чтобы лопатой, взятой из гаража, вырыть яму по колено глубиной. На мне все еще перчатки. Пальцы снова сморщились от влажности. Когда яма уже достаточно глубока, я пинаю тело, и оно с глухим звуком скатывается в могилу.
Эта земля выставлена на продажу. Если я не закопаю яму, тело быстро изжариться на солнце, а маленькие зверьки, живущие поблизости, позаботятся о том, чтобы все улики были съедены. Но это рискованно: может объявится какой-нибудь провинциальный фермер.
Залезаю в яму и ножом вспарываю кокон. С помощью садовых ножниц, пинцета и молотка начинаю лишать труп зубов и отпечатков пальцев.
Скверная работенка, но я что-то насвистываю, чтобы развлечь себя, да и грязи меньше, чем я ожидал. Делаю все возможное, чтобы не перепачкаться кровью, но у меня это не получается. Через некоторое время набиваю руку и время летит незаметно.
Я складываю зубы и пальцы в отдельный полиэтиленовый пакетик, туда же кладу его бумажник и удостоверение. Потом обливаю тело остатками бензина, снова использую зажигалку из машины, чтобы подпалить еще одну тряпку, и бросаю ее на труп. Пахнет как шашлык.
Через четверть часа труп почти прогорел. Снова насвистывая, я закапываю яму, утрамбовываю землю, засыпаю сверху листьями и сухой травой. Возвращаюсь к машине и закидываю лопату Даниэлы Уолкер в багажник.
Останавливаюсь приблизительно в километре от дома, пропитываю машину бензином и поджигаю. В этой части города никто и не подумает вызывать пожарных. До дома дохожу пешком, с собой у меня видеокамера и пластиковый пакет.
Девять тридцать. У меня еще полчаса.
Я делаю две копии с пленки, хотя нужна мне только одна. Одну копию оставляю у себя в квартире. Вторую убираю в портфель, чтобы позже спрятать в надежном месте. Я вытряхиваю всю наличку из бумажника детектива, убираю ее в карман, а потом кидаю бумажник в пакет. Пальцы я размельчу и скормлю бездомным собакам позже. Зубы раздроблю молотком.
В девять пятьдесят выхожу и направляюсь в парк. Теплая ночь, полнолуние.
Идеальный вечер для романтики и смерти. За пояс у меня заткнут пистолет мертвого человека, но воспользоваться им я не собираюсь.
В заднем кармане моих брюк лежит заткнутый в ножны маленький ножик с пятисантиметровым лезвием.
Дохожу до парка, он абсолютно пуст. Иду к тому месту, где я лишился яичка. Здесь довольно прохладно, и меня пробирает озноб. Деревья в лунном свете указывают на меня своими черными пальцами. Я останавливаюсь рядом с тем пятачком травы, где моя жизнь изменилась навсегда. Мне интересно, заляпан ли он все еще моей кровью, но вокруг слишком темно, чтобы разглядеть.
Когда они приходят за ней, она уже в постели. Лежит и думает о Джо. Раздумывает о том, где он был сегодня вечером, когда она приехала к нему и постучала в его дверь. Внутрь заходить она не стала. И к его матери не поехала, на случай если он там. Как и не поехала к тому дому, где видела его накануне, хотя ей почему-то казалось, что как раз туда прокатиться следовало бы.
В последний раз полиция побывала у нее дома пять лет назад. Они приехали через два дня после того, как умер Мартин. Тогда была только одна полицейская машина. На этот раз прямо у входа остановилось сразу несколько. Мигалки включены, но сирены молчат. Зато в дверь стучат громко. Свет от мигалок, проникая сквозь занавески, мечется туда-сюда по обоям красными и синими отблесками.
Салли слышит, как отец и мать спрашивают, что происходит, а потом кто-то произносит ее имя. Она только успевает вылезти из постели и надеть халат, как распахивается дверь. В дверях стоит детектив Шредер, он выглядит усталым, очень раздраженным и смотрит на нее так, будто она в чем-то виновата.
— Что происходит?
— Тебе придется поехать с нами.
— Что?
— Поехали, Салли.
— Мне одеться можно?
На секунду он замирает, ему очень хочется сказать «нет», но потом он вызывает женщину-полицейского, которая через мгновение оказывается в комнате.
— Давай быстрее, — говорит он и закрывает за собой дверь.
Пока она влезает в джинсы и футболку, женщина молчит. Салли ее узнает, но не помнит ее имени. Натягивает куртку, носки и ботинки.
— Пойдем, — говорит женщина и открывает дверь.
В коридоре толпится с полдюжины полицейских. Они задают ее родителям вопросы и не отвечают на вопросы, которые родители задают им. Салли пытается успокоить их, сказав, что все в порядке, но она сама не слишком уверена в этом. Наручники ей не надевают, но сажают в зарешеченную полицейскую машину и увозят. Она замечает, что около половины машин остаются у ее дома. Если они обыщут ее комнату, она надеется, что они за собой приберутся. Почти все соседи высыпали из своих домов и смотрят.
