Она относит свои покупки в машину и возвращается только для того, чтобы отдать Генри еще один пакетик с бутербродами. Интересно, копит ли такой человек, как Генри, деньги? Как это, наверное, тяжело, не иметь возможности купить себе пиджак и пойти на собеседование. И он не может прийти на собеседование одетым так, как обычно.
— Бог тебя любит, — напоминает он ей, открывая пакет. — Помни это, Салли, и все будет хорошо.
Когда она подходит к машине, ей уже хочется плакать. И даже воспоминание об улыбке Джо не может снова ее развеселить.
Я вынимаю из портфеля свежую кассету из конференц-зала и, расхаживая по комнате, слушаю разговоры, не предназначенные для чужих ушей, звучащие из маленького громкоговорителя в диктофоне. И не просто слышу их, но действительно вслушиваюсь в каждое слово. Я прослушал все предыдущие пленки за последние несколько месяцев, но тогда меня лишь интересовало, нет ли у них каких-нибудь зацепок. Теперь меня интересует кое-что другое, к чему стоило бы прислушаться.
Детектив Тейлор настаивает на том, что они ищут не одного человека, а двоих.
Той же теории придерживается детектив МакКой, подозревающий, что убийцы работают сообща.
Детектив Хуттон продолжает считать, что это один человек.
Другие теории. Смешанные теории. Путаные теории.
Путаное расследование — расследование бесцельное. Никто ни с чем не согласен. Никаких результатов. Ловить так убийц — довольно трудно. Это мне на руку.
Готовлю что-то вроде ужина. Ничего особенного. Макароны быстрого приготовления в микроволновке и чашечка кофе. Потом переодеваюсь в джинсы и футболку. Выгляжу я довольно неплохо, даже больше, чем просто неплохо. Надеваю черную куртку. Еще лучше.
Я уже на выходе, когда звонит телефон. Первая мысль — это мама, а потом я вспоминаю то ужасное предчувствие, которое у меня было этим утром, поэтому следующая мысль — это звонок не от мамы, а кто-то звонит, чтобы сообщить мне о маме. Перед глазами мелькают картины: я организую похороны и жарю сосиски на поминках. Сажусь, пытаясь приготовить себя к шоку, который поставит под вопрос и мое дальнейшее расследование, и всю мою дальнейшую жизнь. Когда я кладу руку на телефонную трубку, сердце у меня выпрыгивает. Пожалуйста, Господи, не дай этому произойти. Не дай случиться чему-нибудь плохому с моей матерью.
Я беру трубку и делаю все возможное, чтобы говорить спокойно.
— Ало?
— Джо? Это ты?
— Мам, господи, как я рад от тебя слышать, — выпаливаю я на одном дыхании.
— Это твоя мать. Я весь день пытаюсь до тебя дозвониться.
Сморю на автоответчик. Лампочка не мигает.
— Ты мне не оставила никаких сообщений.
— Ты знаешь, что я не люблю говорить с автоматом.
Довод, конечно, ложный. Мама готова говорить с кем угодно и с чем угодно, если ей предоставляется такая возможность.
— Ты придешь меня навестить сегодня вечером, Джо?
— Сегодня среда.
— Я знаю, какой сегодня день недели, Джо. Тебе необязательно говорить мне, какой сегодня день. Я просто подумала, что ты можешь захотеть зайти и проведать свою маму.
— Я не могу. У меня планы.
— Девушка?
— Нет.
— А, поняла. Ну, ты знаешь, нет ничего плохого в том…
— Я не голубой, мам.
— Разве? А я думала, может…
— Чего ты хочешь, мам?
— Я просто думала, что, может, ты меня захочешь навестить, после того как я всю ночь плохо себя чувствовала.
— Плохо себя чувствовала?
— Более того, Джо. Я всю ночь не спала, потому что провела ее на унитазе. У меня были жуткие колики. Со мной еще никогда ничего такого не случалось. Из меня буквально вода струилась.
Я быстро бегаю глазами по комнате, ища, за что бы ухватиться, чтобы не упасть в обморок. К счастью, я сижу. К счастью, я был морально готов к шоку.
— У меня был такой ужасный понос, Джо, что я целый час бегала в туалет и обратно, пачкая свою ночную сорочку, пока наконец не решила провести там всю ночь. Я взяла с собой простыню, чтобы не замерзнуть, и еще прихватила паззл, чтобы не было скучно. Кстати, я закончила второй угол. Красиво выглядит. Тебе надо бы зайти и посмотреть.
— Хорошая идея, — слышу я свой голос.
— Мне даже тужиться не приходилось, Джо. Из меня все выпадало само.
— Угу. Угу, — мои слова доносятся до меня так, будто я стою в километре от самого себя.
— Мне было так плохо.
— Мне жаль, мам, я попытаюсь зайти как-нибудь и помочь, ладно?
— Ладно, Джо, но…
— Мне действительно пора, мам. Такси ждет. Я тебя люблю.
— Ну ладно, Джо, я тоже тебя…
— Пока, мам.
Вешаю трубку.
Иду раковине. Залпом набираю в рот стакан воды. Полощу горло. Наливаю второй стакан. Сложно выкинуть из головы картину: мать сидящая на унитазе с паззлом в тысячу деталек на доске, пристроенной на табуретке, стоящей рядом. Коттедж… синие небо… цветы… деревья. Я иду к дивану и сажусь рядом с рыбками. Кормлю их, а еще через мгновение звонит телефон. Что ей еще нужно? Рассказать, сколько рулонов туалетной бумаги она использовала? Этот звонок я оставляю автоответчику.
