Квартал красных фонарей Крайстчерча располагается между Манчестер и Коломбо-стрит, двух улиц, параллельно пересекающих самое сердце города. На любом из этих углов можно купить себе праздник за двадцать, шестьдесят или сотню долларов. Вдоль по Коломбо мальчишки, не старше двадцати лет, гоняют свои машины туда-сюда с единственной целью — достичь противоположного конца улицы. Разогретые двигатели ревут как реактивные. Блестящие покрышки. Выхлопные трубы такого диаметра, что в них можно просунуть кулак. Колонки, установленные за задними сиденьями, гремят так, что звуки напоминают пушечные выстрелы. От этих звуков вибрируют витрины ближайших магазинов. «Форды Эскорт» и «Форды Кортина», срываясь с места, взвизгивают шинами на каждом светофоре. Это безработные мальчишки, любители погонять, пытаются развеяться после тяжелой недели и произвести на всех впечатление своими музыкальными пристрастиями. Ребята, которые носят узкие черные джинсы и черные дырявые футболки с названиями групп хэви-метал или производителей виски. У них либо длинные волосы, либо бритые головы, без промежуточных вариантов. Во рту — сигареты или косяки. Окна в их машинах тонированные, но боковые стекла опущены, чтобы все мы могли насладиться их присутствием. Они думают, что женщины, стоит им их увидеть, тут же в них влюбятся, и, что самое удивительное, иногда так оно и происходит.
Оксфордская Терраса, ряд баров и кафе в центре города, больше известна под названием «Стрип». Это настоящая мясная лавка, где девчонкам приходится поприставать к паре десятков мужчин, чтобы найти клиента. Семь или восемь баров плотно притиснуты друг к другу в этом квартале, и из всех открывается вид на реку. На другом берегу, слегка по диагонали и в сотне метров от ближайшего бара, полицейский участок. В пятницу вечером соотношение воды и мочи в Эйвон-Ривер равно приблизительно пятьдесят на пятьдесят. Брюшками вверх проплывают угри.
Утки склевывают презервативы, брошенные на скамейки. Маленькие рыбки спасаясь, выпрыгивают из воды, чтобы умереть на траве, рядом с валяющимся тут же алкоголиком.
Подходя к Стрип, я вынимаю пистолет из-за пояса и убираю его в карман куртки, после чего снимаю ее и вешаю на руку. Приятно щекочущие струйки стекают вдоль тела. Я вылил на себя достаточно крема после бритья и дезодоранта, чтобы замаскировать любой запах, исходящий от моего тела, хотя в воздухе и так стоит крепкий аромат от кремов после бритья и дезодорантов. Всего пару шагов по этой улице — и я уже чувствую себя свободным.
Время уже за полночь, но тут все только начинается. Стрип полна жизни. Всю неделю женщины бежали с работы домой и запирали двери, боясь, что с ними может случиться то же, что с женщинами из новостей. В любой другой день их мучает подозрение, что в мире не так безопасно, как должно было быть. Но потом приходит вечер пятницы и суббота, и все эти страхи отбрасываются, чтобы можно было насладиться жизнью сполна. Здесь почти все женщины молоды и практически раздеты. Они пытаются попасть в клубы, которые считают популярными, потому что судят они по длинным очередям на входе. Вышибалы стоят на входе, поигрывая мускулами, скрестив руки на груди. У них явно плохо с хорошими манерами, и, очевидно, им нравится демонстрировать это окружающим.
Для большинства местных жителей Стрип — главное место в городе. Я уже слегка оглушен звуками техно, хип-хопа и драм-энд-бейс. Чтобы попасть в любое из этих мест, мне потребуется полчаса как минимум; поэтому я слегка углубляюсь в город, спустившись по Кэшн-молл в поисках другого клуба или бара. Может быть, найду что-нибудь потише. И нахожу — клуб со свободным входом, в котором музыка играет не так громко и есть помещение, где можно просто посидеть. Возрастной диапазон здешней публики — от двадцати пяти до сорока лет. Похоже, я как раз вписываюсь.
