Чистильщик полностью

Я и сам не заметил, как мысленно перешел на уличный язык. Вообще-то мама меня всегда ругала за жаргонизмы, за «феню», хотя сама нередко вворачивала такие обороты, что я только дивился – из лексикона уголовников, ее бывших «клиентов». Какие-нибудь «давить лыбу» или «галимые». У нее это бывало в минуты большого волнения, переживания. Обычно – за меня. Но когда я указывал ей на то, что она непоследовательна, требуя от меня литературной речи, – мама сердилась, говорила, что это меня не касается, что она – это она, испорченная ментовкой старая железная лошадь. А я должен говорить правильно, не коверкая язык и не уподобляясь скотам, которых мама сажала пачками и штабелями. Я перестал спорить на эту тему. Действительно, одна речь для дома, для семьи, другая – для улицы, для общения с ребятами из спортшколы, многие из которых росли в неблагополучных семьях, и если бы я начал говорить с ними на «отнюдь-пожалуйста» – подняли бы меня на смех или возненавидели бы за то, что я «задираю нос». «Такой ученый, что ли?! Завали хавальник и не выступай!» Дети учатся мимикрировать с раннего детства, абсолютно неосознанно. Среда делает человека.

– Итак, бой нааачииинается! – Комментатор завопил, копируя тон своих киношных «коллег», а я привычно встал в стойку, дожидаясь удара гонга. И дождался.

Густой, тягучий звук проплыл над притихшими трибунами, и я замер, ожидая действий противника.

Предупрежден – вооружен. Теперь я не рассчитывал на легкий выигрыш, на эффектную победу. Слишком уж были уверены в противоположном мои соперники, и слишком был озабочен Коля, который на самом деле был хорошим бойцом, и чтобы его победить, нужно было быть на порядок более умелым, сильным, ловким. И, кстати, ему точно было не за тридцать. За двадцать. Вот только выглядел Коля на десять лет старше – то ли из-за шрамов, то ли из-за алкоголя, то ли… запах какой-то дряни точно был, а где дрянь, там и кое-что похуже.

Игорь стоял расслабленно, неподвижно, слегка улыбаясь. Он был совершенно спокоен, и это беспокоило. Нет, я не боялся, но… беспокоился. И мне нужно было раскрыть возможности противника. Кто он или что он? А Бес в нем светился, пульсировал… жрал!

Вдруг мелькнула мысль – интересно, а другие Твари видят, что во мне сидит Бес? Или такая способность только у меня? И почему я ни разу не удосужился об этом спросить ни у одной Твари? Упущение!

Я пошел в атаку. Осторожно, прощупывая ударами оборону противника и старясь не выдавать своих возможностей. Пусть думают, что я просто «когдатошний» чемпион, решивший по-легкому срубить денег.

Хмм… а кто тогда я? Разве не он? Разве не решил, что по-легкому срублю много денег?! Разве я не бывший чемпион?

Игорь уходил от ударов легко, будто танцуя, не идя на обострение, и я невольно усмехнулся – да, балерун! Не зря их Петрович хаял! А потом подумал – ведь, скорее всего, и Петрович тут стоял. На этой арене. За этой металлической сеткой, похожей на загон для зверей. И Твари на трибунах смотрели, как моему тренеру бьют морду!

Меня это зацепило. Я ускорил темп, пошел вперед активней и… едва не нарвался на удар в пах! Успел подставить бедро, и оно заныло от удара. Ах ты Тварь! Я ведь забыл, что не на ринге, под взглядом строгих судей, а в клетке, где разрешено ВСЕ!

Снова нажим. Удары блокируются, не достают. Ноги – длиннее чем руки по определению, и противник беззастенчиво этим пользуется.

Хотя чего ему стесняться? Глупо даже. На войне как на войне! Бьет ниже пояса, по ногам – голени, колено (не дай бог, попадет!), бедра. Еще – солнечное сплетение, но тут уже хрен ему – во-первых, у меня пресс такой – хрен пробьешь. Во-вторых, получить локтем в голень – хорошего мало. Вишь, как сразу захромал! Эдак ногу и сломать можно. Локоток-то острый, да? Скотина!

А достать не могу! Скользкий, как угорь! И что делать? Время идет! Решил меня измотать? Да хрена тебе! Это ты меня не знаешь! Знал бы – никогда бы на такое не решился! А ноги уже ноют, отбил, гад! Стоит пропустить один удар… и мама внуков не дождется! Разобьет причиндалы!

Ну что же, морда у меня крепкая, заживет! Вперед!

Я рванулся, прыгнул, обрушил град ударов, непостижимым образом блокированных врагом! И тут же получил сокрушающий встречный в висок! Ногой, с оборота!

Отлетел, плюхнулся на пол и тут же откатился – туда, где я только что сидел, очумело глядя на летящего на меня противника, обрушилась нога, явно поднаторевшая в разбивании досок. Как там это у них называется? Тамэсивари?

Еще удар! Еще!

Взлетаю, как пружина… есть! Попал!

Отлетает! Нокаут?! Ну!

Нет. По подбородку кровь, но челюсть, похоже, что цела. И сознания не потерял. Неточный удар. Обидно!

Время идет. Сколько мы уже кружимся? Пять минут? Десять? Пятнадцать? Время сейчас не имеет значения. Только скорость и точность удара. Даже не сила – что толку от силы, если не попадешь? И это не борьба, чтобы зажать в партере и дожимать!

Кружимся, кружимся… удар… нырок… удар… блок… удар…

Бей! Бей! Бей!

Твари вопят! Крови хотят!

Ну что же, будет вам кровь!