Чистка. Часть вторая полностью

Несмотря на неуязвимость Хрущева, удары по право-троцкистам в области и городе продолжались. 10 октября 1937 г. бюро Московского обкома и горкома разом сняло с работы 18 первых секретарей райкомов, людей выгоняли из аппарата МГК, причем самых близких к самым высоким начальникам. Был снят с работы и позже арестован личный помощник Хрущева Иван Алексахин. Сам Хрущев вспоминал про аресты еще двух свих помощников, Рабиновича и Френкеля: «Такая тогда сложилась обстановка. Людей буквально хватали и тащили резать. Люди тонули бесследно, как в океане. Когда начались аресты руководителей партии, профсоюзов, военных товарищей, директоров заводов и фабрик, у меня лично были арестованы два моих помощника. Один из них, Рабинович15, занимался общими вопросами, а другой, Финкель16, строительными делами. Оба – исключительно честные и порядочные люди. Я никак не мог допустить даже мысли, что эти двое, Рабинович и Финкель, которых я отлично знал, могут быть действительно “врагами народа”. Но на всех, кого арестовывали, давались “фактические материалы”, и я не имел возможности их опровергнуть, а только сам себя тогда ругал за то, что дал себя одурачить: близкие мне люди оказались врагами народа!»

Был арестован Натан Марголин, в течение двух лет 2-й секретарь Московского областного комитета ВКП(б), в марте 1937 г. ставший главой Днепропетровского областного комитета КП(б)У. Арестованные в Москве заговорщики дали на него показания, его сняли с работы в ноябре, арестовали и вернули в Москву. Хрущев вспоминал, что он был еще одним другом Кагановича:

«Они вместе с Кагановичем были когда-то в революционном подполье. Я его знал тоже по Киеву. Когда я работал заворгом окружного комитета, Марголин являлся одним из секретарей райкомов, после этого работал секретарем Мелитопольского окружкома, потом учился со мной в Промышленной академии. Он остался секретарем Бауманского райкома партии, когда я перешел оттуда на Красную Пресню. Когда же я стал первым секретарем Московского горкома, его избрали вторым, а затем, после арестов в Днепропетровске, его выдвинули туда секретарем окружного комитета партии. Там его и арестовали. Марголин тоже был человеком проверенным и хорошо известным, особенно Кагановичу. Он считался его другом, и они неоднократно встречались на квартире у Кагановича. Я просто не мог допустить мысли, что Марголин – враг народа».

В своих мемуарах Хрущев постоянно делает ложное удивление арестам тех или иных лиц, но это все рассчитано на наивных людей. Он хорошо знал, кем были эти люди, волками в овечьей шкуре, как и он сам. Действуя по установкам центра правых, Хрущев стремясь защитить право-троцкистские кадры делал многое, чтобы перенаправить удар по честным людям, перегибы стали частым явлением, людей выгоняли с работы и исключали из партии вообще без каких либо видимых причин и без взысканий. Это делали Хрущев и его выдвиженцы, потом партийный организации признавали несправедливость исключений и восстанавливали справедливость в отношении партийных работников. Так, например 1 февраля 1938 г. бюро Октябрьского райкома восстановило 24 из 25 ране исключенных партработников, о чем сообщила «Правда»: