Это было уже слишком. Флавио выложил все, что знал. Он называл места и обстоятельства, имена жертв и заказчиков расправы. У него не оставалось больше сил что-то скрывать. Еннервайн удовлетворенно кивал. Интуиция его не подвела, в то время как коллеги по особой следственной бригаде «Эдельвейс» не переставали удивляться такому повороту дела. Зазвонил телефон. Это был Паули Шмидингер.
— Господин комиссар, я вспомнил еще кое-что важное. Знаете, кого я встретил у входа на чердак пару месяцев назад?
— Да, пожалуй, знаю, — ответил Еннервайн, мягко усмехаясь. — А где ты сейчас находишься?
— Э-э, в полицейском участке. Стою рядом с дежурным.
— Здорово, что ты заходишь к нам в гости! Поднимайся в двести второй кабинет.
Вскоре на пороге двести второго кабинета, совещательной комнаты Четвертой комиссии по расследованию убийств, возникла перемазанная сажей фигурка.
— Бог ты мой, Паули! Ну и вид у тебя! — изумленно воскликнула Мария Шмальфус. — И почему ты в наручниках?
— Мне надо избавиться от этих браслетов, прежде чем идти домой, — вздохнул Паули Шмидингер. — У вас ведь наверняка найдется ключик от них?
На кладбище у подножия горы Крамершпиц безраздельно властвовал фён. Солнце палило, гора вздымалась вверх во всю свою двухтысячеметровую высоту, и металлический крест, установленный на ее вершине, слегка поблескивал — бесстыдно, как могло показаться снизу. Однако на этот раз не видно было ни траурной процессии, ни старшего приходского священника, который бы пел «Révéla Domino viam tuam», ни его коллеги. Здесь не было пропойцев-музыкантов, игравших бы похоронный марш, и ни один гроб не ждал спуска в могилу. Сегодня, наоборот, гроб путешествовал в обратном направлении — из преисподней на свет божий, и присутствующие смотрели на длинный ящик как будто бы в надежде, что его обитательница, Кресценция Хольцапфель, поведает им нечто важное. Вокруг могилы собралось несколько прокуроров, поголовно страдающих мигренью, дорожки заполонили эксперты-криминалисты, которых коллеги ласково называли личинками из-за их белой спецодежды, чуть поодаль стояла заплаканная вдова кровельщика под конвоем двух полицейских, и, наконец, переминались с ноги на ногу члены Четвертой комиссии по расследованию убийств, собравшейся в полном составе.
— Ну и колода! До чего тяжелая! Сколько же она весит? — ворчал один из кладбищенских рабочих, поднимавших гроб из могилы — медленно-медленно, вручную.
«Итак, сначала эта эксгумация, затем покончить с отчетами, и уж потом я обязательно расскажу Марии обо всем, — думал Еннервайн. — Ей можно доверять, она поймет меня как никто». Он широко расставил большой и указательный пальцы, рассеянно поглядел на них и помассировал виски. Гаупткомиссар Еннервайн уже заказал столик на две персоны в кафе «Пиноккио».
Рецепта блюда хоба, которое упоминается в одной из глав этого романа, не отыщешь ни в одном пособии по баварской кухне. Насколько мне известно, жители Верденфельзского района передавали этот рецепт исключительно из уст в уста, а мне посчастливилось узнать его от родного деда.
1 кг рассыпчатого картофеля,
2 чайных ложки муки (с высокой горкой),
1 чайная ложка соли (тоже с горкой),
4 кусочка сливочного масла (стружкой).
Картофель сварить в мундире и оставить на три дня в холодном месте.
Клубни очистить и превратить в пюре любым способом. Добавить муку, посолить. Нагреть большую сковороду с антипригарным покрытием, выложить туда полученную массу. Важно: не использовать ни капли жира! Держа сковороду на сильном огне, дробите и переворачивайте ее содержимое деревянной лопаткой до тех пор, пока не начнут появляться маленькие золотистые шарики. Процесс длится около пятидесяти минут, просьба проявить терпение — шарики появляются лишь на последних десяти минутах! Хоба готова, когда кругляши сделаются прочными, эластичными и хорошо обжарятся со всех сторон. Перед подачей на стол сдобрить их сливочным маслом.
К хобе подают квашеную капусту со свиной грудинкой и темное пиво. Когда мой дед обедал на каком-нибудь высокогорном альпийском пастбище, то ел хобу безо всякого гарнира и запивал лишь чистейшей родниковой водой.
Истинным ценителям баварского песенного фольклора предлагается полный текст песни о браконьере Еннервайне. Я выбрал именно тот вариант, который пели несколько поколений семейства Гразеггеров.
