— Можно немного порассуждать вслух? — проговорил Еннервайн. — Итак, Евгений Либшер, капельдинер культурного центра, или, проще говоря, привратник. Мужчина ростом в метр девяносто шесть, весом в сто двадцать кило. Вот он стоит здесь, на крепкой балке, и вдруг теряет равновесие, спотыкается и все такое. Падает на пол, гнилые доски «крак!», и он проваливается уровнем ниже, на декоративный потолок, на эти несерьезные пластиковые панельки. Крепление…
— …несколько тоненьких гвоздиков…
— …правильно, выдергивается, и человек летит вниз. При этом он весь обдирается обо всякие острые края…
— Да, такое вполне возможно, — подтвердил Беккер, освобождаясь от своего белого кокона, однако не превращаясь при этом в бабочку.
— Главный вопрос: что делал здесь Либшер?
— Это опять же не моя забота. — По голосу Беккера слышалось, что он чрезвычайно доволен собой.
— Я, пожалуй, рискну заглянуть туда, чтобы самому во всем удостовериться, — сказал гаупткомиссар, направляясь к дыре.
— Вы что, серьезно? Без страховочного троса?!
— Страховать будете вы, Беккер. Держите меня за ноги, и покрепче. На всякий случай.
— Классно. Ваша жизнь в моих руках. Видело бы нас сейчас мюнхенское начальство, ох и попало бы нам…
— Надо думать, — ответил Еннервайн и свесился вниз головой. Одной рукой он держался за крепкую металлическую стойку, другой обхватил толстое бревно. Беккер страховал его сверху — конечно, не по классическим правилам альпинизма, но тем не менее усердно держал за ноги. Скоро с лица Беккера побежали ручейки пота. Еннервайн приник головой к отогнутому концу пластиковой панели и в награду за смелость увидел великолепную панораму концертного зала.
— Надо дать госпоже фон Бреннер, директорше театра, один добрый совет! — крикнул гаупткомиссар Беккеру.
— Какой?
— Продавать билеты на чердачные места! А что, как раз в духе альпийского курорта, который славится чистым воздухом высот.
— Все это так, Еннервайн, — отозвался Беккер, — но мне будет гораздо спокойнее, если вы поскорее закончите свою экскурсию.
Еннервайн стал карабкаться обратно. Потолочные перекрытия скрипнули, как будто бы облегченно вздыхая. Беккер протянул коллеге руку.
— Ну как, помогла вам эта вылазка сделать мощный прорыв в расследовании? — язвительно спросил Беккер, собирая свою аппаратуру.
— Это опять же не ваша забота, — рассеянно ответил Еннервайн. Одна чахлая, слабенькая, призрачная мыслишка уже зарождалась в той точке его мозга, которая отвечала за мысли такого свойства. Заполненный до отказа зрительный зал. От людской массы отделяется человек и поднимается сюда, на чердак. Сквозь щелку в потолке он может наблюдать за происходящим в зале. Действует он из определенных соображений. Из каких? Просто любит подглядывать, вроде вуайериста? Или следит за какой-то определенной персоной? Только лишь следит? Или намеревается совершить нечто посерьезнее?
— Я хочу заглянуть в дыру еще раз, — заявил гаупткомиссар. — И не просто так, а чтобы зал и сцена были освещены в точности, как на том концерте.
— В таком случае воспользуйтесь спецсредствами. Трос и карабины к вашим услугам. Ведь вы — не Гизела.
— Да, вы правы, Беккер. Я не такой страшный, как она.
— Гизела вовсе не страшная. Она потеряла привлекательность на ответственной государственной службе.
Выбравшись на безопасный участок, Еннервайн стал отряхивать пыль с одежды.
— Я еще немного осмотрюсь здесь.
— Ну, раз вы считаете это нужным, пожалуйста.
Еннервайн медленно передвигался по чердаку, на каждом шагу проверяя, как реагирует настил из досок на его семидесятипятикилограммовый вес. После того как он увидел дыру в потолке с близкого расстояния, пол стал казаться ему еще более хлипким и ненадежным, чем раньше. Вдобавок ко всему выпрямиться во весь рост можно было не везде, по большей части приходилось сильно нагибаться. Гаупткомиссар то и дело ложился на пол, чтобы проползти под какой-нибудь пыльной перекладиной. Натянув резиновые перчатки, он ощупал верхнюю грань толстой деревянной балки. Затем встал на цыпочки и слегка подпрыгнул, но половая доска тут же с треском расщепилась, и нога Еннервайна провалилась в дыру до щиколотки. Так что с прыжками пришлось покончить.
