Он наблюдал, как чужак осторожно вынимает флешку из тайника и приподнимает ее повыше, чтобы получше разглядеть в полутьме. И вдруг у Еннервайна снова перехватило дыхание: на арене появился второй! Подкравшись к первому типу сзади, он жахнул того по голове каким-то маленьким черным предметом! Первый мешком повалился на пол, второй нагнулся и вынул из руки упавшего заветную флешку. Еннервайн вытянул руку и стал шарить по полу в поисках пистолета. Где же он… Черт! Шорох, раздавшийся при этом, заставил более удачливого из двух незнакомцев замереть на месте.
По спине Еннервайна пробежал противный холодок. Совсем неподалеку стоял подозрительный тип и в упор глядел на него. Их разделяли считанные метры, при этом рука незнакомца была слегка отведена в сторону и сжимала оружие. Еннервайн прищурился, приглядываясь изо всех сил к этой фигуре. Нет, он не ошибся: человек неподвижно стоял, широко расставив ноги, и держал пистолет, направив дуло к полу под небольшим утлом. Без сомнения, засада обнаружена, но почему вооруженный молодчик ничего не предпринимает? Все стоит и стоит не шелохнувшись, что это значит? «Наверное, просто всматривается в темноту и прислушивается, стараясь определить характер звука. Еще немного подожду, а потом отправлю эсэмэску», — подумал Еннервайн. Пир-ри-ли-пи-пом-пом. Незнакомец так и замер в оцепенении.
— Лежать спокойно, не двигать руками!
Проклятие! Голос, вернее, шепот раздался не оттуда, где, казалось бы, стоял незнакомец, а совсем рядом с Еннервайном, у самого его уха. Значит, молодчик уже давно ушел с прежнего места и находится совсем не там, где чудилось Еннервайну, а прямо за его спиной. Опять припадок! Вот дьявольщина! Как назло, в самый неподходящий момент! Гаупткомиссар хотел сказать что-нибудь успокаивающее, убаюкивающее, умиротворяющее — но в следующее мгновение к его горлу прижался холодный металл.
— Бросьте телефон и лежите смирно!
Незнакомец говорил шепотом. Сообразительный, однако, — не спешит выдавать тембр своего голоса. Он произносил слова нарочито отрывисто и отчетливо — да, ничего не скажешь, подкован: ведь по такой речи невозможно распознать ни акцента, ни диалекта, нельзя определить ни возраста, ни пола говорящего. Затем раздалось шуршание. Преступник что-то вертел в руках, похоже, рылся в своей сумке. Что он намерен делать? Снизу послышалась бурная овация, и дуло пистолета прижалось к шее Еннервайна еще крепче. Еннервайн разжал пальцы, и телефон упал.
— Что вам нужно?
— Мне нужно, чтобы вы не трепыхались и лежали спокойно.
Противник продолжал говорить шепотом, и ситуация от этого становилась только напряженнее.
— Слушайте, — прохрипел Еннервайн, — ваша флешка уже ничто, мусор, мы все скопировали.
Злоумышленник засмеялся.
— Вы не уйдете отсюда, везде расставлены посты…
Человек засмеялся еще бесстыднее, он смеялся как будто бы шепотом, блеющим шепотом, так и не выдавая своего истинного голоса: «Хх-хх». Затем прижал оружие к горлу Еннервайна еще сильнее, и тот закрыл глаза, чтобы ничто не мешало думать. Музыка в зале звучала фортиссимо, за спиной руководителя следственной бригады лежало служебное оружие, совершенно бесполезное в этот момент. Еннервайн снова открыл глаза — треклятый фантом незнакомца так никуда и не исчез: силуэт виднелся у продольной стены и даже стал еще ярче и контрастнее. «Напряги же все силы, ну! — приказал себе гаупткомиссар. — Посмотри внимательнее, соберись. Что за оружие у него в руках? Твой служебный пистолет или что-то другое? Ну давай, поднажми, постарайся!» В его голове толкались разные посторонние мысли, однако каким-то чудом он все же сумел сфокусироваться и разглядеть самую маленькую деталь иллюзорной картинки. Это был «хеклер-унд-кох»! Его собственный, незаряженный, безобидный «Р10»! Именно его дуло — с огромной вероятностью — вжималось в горло гаупткомиссара. Вероятность приближалась к стопроцентной. Нет, пожалуй, рано прощаться с жизнью! Еннервайн услышал, как противник снимает пистолет с предохранителя, и отважился дать отпор.
