Роман, который лег в основу легендарного одноименного фильма, любимого многими поколениями российских зрителей.В фамильном замке лорда Уорбека на Рождество собираются родственники и друзья. Неожиданно прямо во время ужина умирает Роберт Уорбек, единственный сын и наследник старого лорда. Что это – убийство или несчастный случай? Ждать помощи в расследовании неоткуда – особняк отрезан от мира снегопадом, телефонная линия отключена. Смогут ли гости самостоятельно вычислить затаившегося в доме убийцу или кто-то станет его следующей жертвой?
Серия «Золотой век английского детектива»
Cyril Hare
AN ENGLISH MURDER
Перевод с английского
Печатается с разрешения United Agents LLP и The Van Lear Agency LLC.
© Charles Gordon Clark, 1951
© Перевод. О. Постникова, 2019
© Издание на русском языке AST Publishers, 2021
Уорбек-Холл считается самым старым жилым домом в Маркшире. Угловая северо-восточная комната, служащая фамильным архивом, – вероятно, самая старая его часть, и уж точно самая холодная. Вацлав Боттвинк, доктор философии Гейдельбергского университета, почетный доктор филологии Оксфордского университета, бывший профессор современной истории Пражского университета, член-корреспондент полудюжины научных обществ от Лейдена до Чикаго, почувствовал, как холод пробирает его до костей; он сидел, склонившись над страницами сложенных в стопку блеклых манускриптов, и время от времени отрывался от чтения, чтобы своим угловатым иностранным почерком выписать из них некоторые отрывки. К холоду он привык. Холодно было в его студенческой квартире в Гейдельберге, еще холоднее – в Праге в 1917 году, а холоднее всего – в концлагерях Третьего рейха. Он чувствовал холод; однако он не позволял холоду себя отвлекать – до тех пор, пока его пальцы слишком сильно немели, чтобы держать ручку. Холод был лишь надоедливым фоном для работы. Настоящим препятствием, которое беспокоило его в данный момент, был отвратительный почерк, которым третий виконт Уорбек записывал комментарии к письмам, полученным им от лорда Бьюта в первые три года правления Георга III. Ох уж эти заметки на полях! Ох уж эти неразборчивые сокращения и вставки между строк! Доктор Боттвинк начинал испытывать личную неприязнь к этому жившему в восемнадцатом веке аристократу. Получатель столь важной информации, хранитель государственных тайн, неизмеримо ценных для последующих поколений, в достаточной степени обладал чувством долга, чтобы сохранить письма нетронутыми, но затем вдруг решил испещрить самые ценные конфиденциальные сообщения неразборчивыми каракулями – о, это было невыносимо! Именно по этой причине изучение документов в Уорбеке заняло вдвое больше отведенного на него времени. А время было дорого для стареющего ученого, чье здоровье уже было не тем, что прежде! И это будет
В дверь осторожно постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату вошел слуга. Это был пожилой дородный мужчина с неопределенным выражением лица, характерным для дворецкого из хорошего дома.
– Я принес вам чаю, сэр, – сказал он, опуская поднос на стоящий посреди комнаты стол.
– Благодарю вас, Бриггс, – сказал доктор Боттвинк. – Вы очень добры. Право, не стоило беспокоиться.
– Никакого беспокойства, сэр. Я и сам обычно выпиваю чашку чая примерно в это время, а сюда из буфетной всего один лестничный пролет.
Доктор Боттвинк серьезно кивнул. Он был в достаточной степени знаком с английскими традициями, чтобы знать, что даже в нынешнее время дворецкий, как правило, не объясняет, почему он подал чай находящемуся в доме гостю. Именно потому, что он находился здесь не совсем на правах гостя, Бриггс счел необходимым объяснить, почему для него не составило труда подняться на один лестничный пролет. Доктор Боттвинк смаковал это тонкое социальное отличие с несколько противоречивым удовольствием.
– И тем не менее, вы очень добры, Бриггс, – настойчиво сказал он, тщательно подбирая английские слова. – Даже если мы такие близкие соседи. Между нами говоря, мы с вами – единственные обитатели изначального здания Уорбек-Холла.
– Совершенно верно, сэр. Эта часть дома была на самом деле построена самим Перкином Уорбеком в…
– Ах, нет, Бриггс! – доктор Боттвинк наливал себе чай, но прервался, чтобы поправить дворецкого. – Вы можете говорить подобные вещи гостям и туристам, но не
– Что ж, сэр, – вежливо ответил Бриггс, – по крайней мере, так говорят у нас в Маркшире.
Что бы там ни собирался возразить на это доктор Боттвинк, он сдержался. Вместо этого он пробормотал себе под нос: «Так говорят у нас в Маркшире…», и залпом выпил свой чай. Вслух он сказал:
– Этот чай очень бодрит, Бриггс. Он согревает сердце.
