Чисто партийное убийство полностью

Вячеслав Никонов: «Очень сильно было заметно, и оно потом проявилось в репрессии. Вот те, кто были за границей, заграничная часть партии, она была антисталинской, напротив, сталинская часть — это те большевики, которые вот и до семнадцатого года они работали внутри страны, а не за, не за границей, вот этот водораздел был абсолютно четкий».

Как вспоминал Молотов, исходили они еще и из собственного опыта семнадцатого года. Большевики, совершившие переворот, были тогда частью единой Российской социал-демократической партии, причем ее меньшей частью. А затем, захватив власть, уничтожили другую, большую, часть партии. Был Молотов до конца жизни уверен и в том, что недруги Сталина внутри партии: Зиновьев, Каменев, Бухарин, Рыков и другие реально договорились с военными во главе с Тухачевским о выступлении против вождя в июне 1937 года.

Молотов называл реальную дату переворота и тем самым оправдывал тридцать седьмой год.

Говорил ли он о перегибах? Да, говорил.

О своей ответственности? Да. Но упорно твердил: если бы не мы, то нас…

Вячеслав Никонов: «Они сделали все, чтобы не допустить ситуацию вот пятой колонны внутри страны. Вот логика репрессий в изложении… При этом он считал, что была масса этих искажений, масса перегибов, связанных с разными моментами: и с политическими моментами, и с инерцией деятельности правоохранительной системы, которая уже набрала определенную там просто динамику, которую трудно было остановить… один процесс тянул за собой другой. И с просто с карьеристскими настроениями, которые существовали в стране. Тогда очень многие решали просто личные проблемы, уничтожая своих соперников, своих конкурентов в тех или иных жизненных ситуациях».

В 1940 году маховик репрессий, раскрученный не без участия главы правительства Вячеслава Молотова, ударил вдруг по его семье.

Первый раз и пока по касательной, но все же…

В тридцатые годы Полина Семеновна Жемчужина была очень заметной персоной среди советской политической и культурной элиты. Жена главы правительства, кандидат в члены ЦК, к 1934 году — нарком рыбной промышленности, а главное — изысканная, роскошная женщина. В ней удивительным образом сочетались западная «выделанность» и выхоленность с железной советской идейностью и оптимизмом.

10 августа 1939 года Политбюро ЦК ВКП(б) постановило:

«1. Признать, что тов. Жемчужина проявила неосмотрительность и неразборчивость в отношении своих связей, в силу чего в окружении тов. Жемчужиной оказалось немало враждебных шпионских элементов, чем невольно облегчалась их шпионская работа.

2. Признать необходимым провести тщательную проверку всех материалов, касающихся тов. Жемчужиной.

3. Предрешить освобождение тов. Жемчужиной от поста наркома рыбной промышленности. Провести эту меру в порядке постепенности.

4. Освободить тов. Жемчужину от поста наркома рыбной промышленности, поручив секретарям ЦК товарищам Андрееву и Жданову подыскать работу Жемчужиной».

Вряд ли стоит объяснять, что означало подобное решение в 1939 году. Представляется, что спасли Жемчужину положение ее мужа и его личные отношения со Сталиным. Тогда, до войны, Коба (это дореволюционная партийная кличка Сталина) еще не перешел грань, еще не был готов перенести репрессии на уровень председателя Совета Народных Комиссаров и членов его семьи.

Пока не был готов…