Чисто партийное убийство полностью

Стало понятно, что Подгорный решил собственными глазами увидеть неработоспособного Генсека, а потом сочувственно рассказать об этом на Политбюро. Визит председателя Президиума Верховного Совета СССР закончился тем, что в палату его не пустили.

Об этом странном посещении тут же было доложено Андропову, а тот, в свою очередь, позвонил Суслову и сообщил ему о состоянии здоровья Брежнева, на что Суслов ответил сердобольной и крайне циничной фразой: «Хорошо, если бы Леонид Ильич смог выступить на каком-нибудь совещании».

Вот так и стал сломавшийся Брежнев заложником системы сдержек и противовесов, которую сам и создал. Хотя многое, конечно же, шло от характера. Бодриться он продолжал до самой смерти. Власть любил, а прогибаться перед обстоятельствами — нет.

Вот и держался до конца, тем более после того, как, поставив вопрос о своей отставке, получил бурную отрицательную реакцию товарищей по партии.

Отметим: запредельно циничную реакцию.

Владимир Медведев: «В семьдесят шестом он уже начал говорить о том, чтобы уйти с этого поста. Он разговаривал с Викторией Петровной, это мы слышали, это я слышал лично. Вот он за ужином однажды ей сказал, пожаловался на то, что он плохо себя чувствует в плане отдыха и прочего, и говорит: «Видимо, мне надо попросить товарищей, чтобы меня сменил кто-то. Я тяжело себя чувствую, и руководить страной мне тяжело».

Это был не просто сиюминутный порыв. Брежнев действительно поставил на Политбюро вопрос о своей отставке. Реакция была абсолютно предсказуема. Общее мнение ярко и доходчиво выразил все тот же Андропов.

Владимир Медведев: «Выступил Андропов и сказал: «Леонид Ильич, вы наше знамя, вы можете находиться на даче, работать на даче, можете на работу даже не ездить, но вы должны находиться на посту Генерального секретаря».

Впрочем, эти временные слабости не мешали Брежневу продолжать использовать весь свой опыт в устранении тех, кто без его ведома думал о лидерстве в стране. Он не забыл Подгорному странный визит в больницу. И хотя в тот момент сам ничего не понимал и не видел, товарищи по Политбюро нашли возможность доложить все так, как было на самом деле.

Летом 1976 года на очередном XXV съезде КПСС по традиции членов Политбюро избирали и переизбирали единогласно. Все решения принимались еще до съезда. Каково же было удивление непосвященных, когда Подгорный и еще один член Политбюро — Полянский получили неприлично много голосов против.

Всем все стало ясно: дни Подгорного и Полянского сочтены. Так оно и произошло. Через год, в июле семьдесят седьмого, председателем Президиума избирают… Леонида Ильича Брежнева. А ведь совсем недавно он ставил вопрос о своей отставке.

С Подгорным все понятно, а чем же не угодил Полянский?

Он позволил себе возмутиться ролью простой медсестры в истории огромной мировой державы. Прорвало его после очередной поездки на охоту в Завидово. Как всегда, по окончании самой охоты все сели за стол. Каково же было удивление Полянского, когда вместе с членами Политбюро за столом по приглашению Брежнева оказалась и медсестра Нина Александровна. Мало того, в ее присутствии Брежнев не постеснялся заговорить о секретных государственных делах.

Уже в Москве Полянский позволил себе возмутиться этой странной привязанностью Генерального секретаря. И с этого момента он был обречен. Дело в том, что к тому времени проблемой влияния этой медсестры на Брежнева уже занималось руководство КГБ. Причем до поры до времени безуспешно. Все началось в тот момент, когда Брежнев начал все больше и больше попадать в зависимость от приема снотворных препаратов, причем доза постепенно увеличивалась.