Проводница, бегло просмотрев паспорт, проводила его дежурной улыбкой. Херладзе поднялся в вагон, зашел в купе и, после того как улеглась суета, забрался на верхнюю полку. Монотонное покачивание вагона быстро убаюкало; сказывались бессонная ночь, проведенная в автобусе, и нервное напряжение, впервые за последние дни он уснул крепким сном. Разбудили его соседи по купе. Поезд подъезжал к Владикавказу.
Город встретил Херладзе не по-февральски ярким солнцем и теплом. О зиме напоминали снежные шапки на вершинах гор и звонко хрустящий под ногами лед на лужах, прихваченных легким морозцем. Воздух, бодрящий своей свежестью, придал ему уверенности. Жившее в глубине души опасение, что первая явка с Доком может стать последней, а день закончится в камере следственного изолятора ФСБ, утихло.
Херладзе набрал номер телефона агента и с нетерпением ждал ответа. Вызов прошел, и он услышал голос. Несмотря на двадцать лет, прожитых в России, в нем сохранился характерный акцент.
— Слушаю. — В интонациях агента прозвучали нотки раздражения.
— Вы можете говорить? — спросил Херладзе.
— Через пять минут у меня совещание! А кто спрашивает?
— Вам большой привет от Отара. — Херладзе назвал первую часть пароля.
В ответ было глухое молчание.
— Хвича. Вы меня слышите? Вам большой привет от Отара. — Херладзе повторил пароль.
— Э-э-э… здравствуйте, — выдавил из себя агент и назвал вторую часть пароля: — Спасибо. А когда он сам приедет?
— Трудно сказать, вы же знаете, Отар занятой человек, — на ходу импровизировал Херладзе.
— Да-да, понимаю. Все так неожиданно.
— У вас что, проблемы?
— Нет-нет. Все нормально.
— Нам надо встретиться.
— Да, конечно. Я освобожусь через час-полтора.
— Отлично! Давайте позавтракаем, а точнее, пообедаем в кафе «Бриз», — предложил Херладзе.
— Хорошо, — согласился Имерлидзе.
— Знаете, где это?
— Ну, конечно.
— Значит, встречаемся через два часа.
— Да, — подтвердил Имерлидзе и, спохватившись, спросил: — А как мы узнаем друг друга?
— Не беспокойтесь, я видел вас, — заверил Херладзе.
— Э-э, где?
— Не важно. Итак, через два часа в кафе «Бриз».
— Понял. Мне что-то взять?
— Ничего, кроме хорошего аппетита.
— Вроде не жалуюсь.
— Вот и договорились. Жду! — закончил разговор Херладзе.
Теперь, когда вопрос встречи с агентом был решен, резиденту оставалось запастись терпением. Чтобы не оттягивать руки сумкой, Херладзе сдал ее в камеру хранения и вышел на улицу. Последний раз во Владикавказе ему довелось быть пять лет назад. Тогда еще рядовому оперативнику Херладзе предстояло провести вербовку агента — российского контрактника. С тех пор столица Северной Осетии изменилась, и изменилась в лучшую сторону. На глаза все чаще попадались современные здания и богатые витрины магазинов. Его взгляд задержался на вывеске «Парикмахерская». Она напомнила ему о скандальной стычке с ростовским таксистом.
«Все, Заза, дальше тянуть не стоит, придется расстаться с усами!» — решил Херладзе и вошел в парикмахерскую.
В зале, кроме двух скучающих мастеров, никого не было. Он поздоровался и обратился к томной блондинке:
— Девушка, вы свободны?
Она, отложив журнал, поднялась из кресла и пригласила:
— Проходите, садитесь.
— Прям-таки садитесь. Вы случайно не жена прокурора? — пошутил Херладзе.
— Ха-ха, — хохотнула блондинка.
Он снял куртку, повесил на вешалку, прошел к креслу и остановился. Блондинка с откровенным интересом разглядывала его. Невысокого роста, неброской наружности Херладзе не производил бы впечатления, если бы не глаза. Темно-карие, они обладали какой-то гипнотической силой и невольно притягивали к себе.
Смахнув щеткой остатки волос с кресла, блондинка с улыбкой спросила:
— А че не садитесь, боитесь?
— Девушка, с вами я боюсь только одного — поколебать свои моральные устои, — в тон ей ответил Херладзе и опустился в кресло.
Блондинка хмыкнула и, повязав на него накидку, поинтересовалась:
— Как будем стричься?
— Не только стричься, но и бриться.
— Пожалуйста. А что делать с усами?
— Убрать!
— Убра-ать?! — удивилась блондинка.
— И немедленно! Девушкам они не нравятся, — продолжал подшучивать Херладзе.
— Правда?! Это каким же?
— Ну-у, разным.
— И что, вам не жалко расставаться с таким мужским достоинством?
Херладзе подмигнул и многозначительно заметил:
— У меня есть и другие достоинства.
— Хи-хи, — хихикнула блондинка и энергично защелкала ножницами.
Не прошло минуты, и на месте пышных усов осталась жидкая щеточка. Херладзе тяжело вздохнул.
— Жалко? — посочувствовала блондинка.
— Жаль, конечно, но что поделать, раз проспорил. Мужчина свое слово должен держать, — быстро нашелся Херладзе.
— О! Такое в наше время редко услышишь! Настоящих мужчин почти не осталось, — с грустью произнесла блондинка.
