Вопросы остались без ответа. За окном раздался гул мощного мотора, и, когда клубы пыли рассеялись, из кабины КАМАЗа показался здоровенный детина. Галина бросилась к окну, отдернула занавеску и, когда обернулась, то по ее лицу Павел все понял — возвратился муж! Встреча с вспыльчивым Михаилом, ревновавшим жену к первому встречному, ничего хорошего не сулила. Происходящее напоминало не просто трагикомическую сцену из известного анекдота о разгневанном ревнивом муже и застигнутом врасплох любовнике — все оказалось намного хуже. Грядущий скандал грозил расшифровкой доверенному лицу контрразведки — Галине, а это уже влекло за собой служебное расследование со всеми вытекающими для Ковалева организационными и дисциплинарными выводами.
Павел вскочил со стула. Взгляд упал на большой трехстворчатый платяной шкаф. «Идиот!» — в душе обругал он себя и посмотрел на открытое окно. Оно выходило в соседний двор, но и здесь путь к отходу был отрезан. Огромная кавказская овчарка, погромыхивая цепью, злобно скалила зубы.
«Стоп, Паша, не дергайся! Только хуже будет. Ну, соображай же!» — лихорадочно искал выход Ковалев.
Грохот входной двери заставил его отступить к окну. В прихожей раздались тяжелые шаги, и на пороге возник Михаил.
— Галю, я прие… — Фраза застыла у него на губах, в следующее мгновение гневная гримаса исказила лицо, и он взорвался: — Ах ты. Мужик за порог, а хахиль в хату!
— Миша! Миша! — пыталась сказать Галина.
Но он ее не слышал и с ревом:
— Молись, гад! — ринулся на Павла.
Тот в последний момент успел увернуться. Кулак просвистел над его головой, и сто с лишним килограммов Михаила, потеряв равновесие, пролетели через комнату и врезались в стену. Это только добавило ярости разгневанному и униженному мужу. Развернувшись, он стремительно для своего веса переместился к двери, чтобы отрезать Павлу путь к отходу, и изготовился для новой атаки.
— Миша! Миша! Остановись! Послухай меня! — умоляла Галина.
— Цыц, сука! — рыкнул он.
— Михаил Петрович, не делайте глупостей! Я майор! Я… из военкомата! — выкрикнул Павел первое, что пришло в голову.
— Миша, не позорь меня и себя! — взывала к мужу Галина.
Михаил ожег ее испепеляющим взглядом и, остановив его на Ковалеве, просипел:
— Шо?! Из якого ще военкомата?
— Краснодарского, — на ходу сочинял Павел.
— И че? Думаешь, раз погоны нацепил, так можно лезть в чужую хату!
— У меня поручение от военкома.
— Чужих баб щупать? Не крути, майор! На твоей харе все написано. В блудняк мою Гальку ввел! Щас у тебя звезды не с погон, а с глаз посыпятся! — прорычал Михаил.
— Миша, перестань! Ты шо такое мелешь?! — воскликнула Галина и бросилась к нему.
Михаил отодвинул ее в сторону и шагнул к Павлу. Тот продолжал импровизировать:
— Я приехал в отношении отца Галины Семеновны.
— Батьки? А он тут яким боком?
— Так участник же войны!
— А-а. — Кулаки Михаила разжались, но через мгновение на его губах зазмеилась кривая ухмылка, и он зловеще процедил:
— Крутишь, майор, я тебя, блядуна, насквозь вижу. Батька— то рядом живет.
Ковалев похолодел — попал в ловушку, которую сам же создал. И здесь на помощь пришла Галина. Она решительно перешла в атаку:
— Перестань, Мишка! Совсем сказился. Батька-то на даче!
Михаил обмяк и растерянно захлопал глазами. Павел перевел дыхание — драки удалось избежать, — теперь его мысли занимало одно: как, не вызывая подозрений у ревнивого мужа, довести до Галины задание по Пацану и поскорее выбраться из дома. Рассчитывая на ее сообразительность, он многозначительно посмотрел на нее и, стараясь как можно яснее объяснить цель визита, пояснил:
— В общем, Галина Семеновна, договорились: постарайтесь в ближайшее время встретиться с отцом и подробно расспросите его: как воевал в окружении, с кем выходил, кто из наших земляков-кубанцев с ним был. Главное — больше деталей. Мы хотим, чтобы Книга памяти ветеранов войны была живой и трогала сердца людей. Как поговорите, пожалуйста, позвоните.
— Я все поняла, Павел Николаевич, сделаю, — заверила Галина и, подмигнув, обратилась к мужу: — Миш, а че ждать, отдохни, и поехали к батьке на дачу. Для компании Петьку Пацана прихватим, он с батькой любит погутарить.
Михаил кивнул головой и, пряча глаза от Павла, пробормотал:
— Вы уж, товарищ майор, извините, я с дороги, ночь не спал, всякое может померещиться.
— Да ладно, Михаил Петрович, дело-то житейское, — благодушно произнес Павел и, кивнув на шкаф, заметил: — Хорошо, что в шкаф не полез. Тут бы ни военком, ни отец Галины Семеновны не помогли, попал бы под вашу раздачу.
На мгновение в комнате воцарилась звенящая тишина. Михаил оторопело смотрел на него. Галина захлопала глазами, а в следующую секунду, схватившись руками за лицо, зашлась от смеха. Михаил окончательно потерялся и не знал, куда девать свои кулачищи. Павел воспользовался моментом, пожал ему руку и поспешил покинуть дом. Еще одна экстремальная ситуация благополучно завершилась. За семь лет службы в военной контрразведке их было немало. В одних случаях он не знал, то ли смеяться, то ли плакать, в других было не до смеха.
