— Ну, извини, сорвался, с кем не бывает. Полчаса прошло, а тебя нет, в голову всякое полезет.
— Да все этот долбаный антитеррор! Заколебал! Улицы перекрыли, пришлось добираться в объезд, — объяснил причину задержки Имерлидзе.
— Ладно, проехали, — положил конец ссоре Херладзе и окликнул бармена: — Эй, парень, где наш коньяк?
— Уже несут! — заверил тот.
— Закуску тоже пусть прихватят!
— А что подать?
— Подают на паперти, — уел его Херладзе и заказал: — Грамм двести мятого сыра, лобио, только поострее, и говядину по— осетински, а дальше видно будет.
— Сделаем все в лучшем виде, — пообещал бармен.
— Ловлю на слове. Время пошло! — предупредил Херладзе и снова обратился к Имерлидзе; у того на физиономии все еще сохранялось кислое выражение, и, чтобы окончательно разрядить обстановку, поинтересовался:
— Как служба, Хвича?
Тот, пожав плечами, вяло ответил:
— Регулярно имеют то командир, то начальник штаба.
— А что с ревизией на складе, закончилась?
— Еще позавчера.
— И как?
— Как обычно, чем больше водки, тем меньше недостатков в акте.
— Ха-ха, — хохотнул Херладзе и, достав из куртки конверт, предложил: — Вот возьми, тут для тебя материальная компенсация.
Имерлидзе оживился, быстро сгреб конверт, а потом, пошарив в карманах, вытащил диск, сунул Херладзе и, понизив голос, сказал:
— Для Тбилиси будет очень интересно.
— Что там?
— Копия нового мобплана госпиталя на военное время, а самое важное в приложениях — перечень мероприятий по взаимодействию с другими частями 58-й армии и МВД.
— Круто! Ты красавчик, Хвича! Это надо отметить! — воскликнул Херладзе и, обернувшись к бару, помахал рукой.
Бармен тут же отреагировал и окликнул официанта:
— Дамир, ну где ты?
— Уже несу! — отозвался тот и через несколько секунд появился в зале.
Ловко лавируя между столиками, официант чертом подлетел к клиентам и, склонившись в поклоне, принялся выставлять перед ними блюда. При виде графинчика с коньяком, появившегося из-под бамбукового колпачка, Херладзе забыл о неприятностях, вспомнил, что с утра ничего существенного не ел, наклонился к блюду с говядиной, вдохнул ароматный запах и блаженно закрыл глаза. Шеф-повар не ударил лицом в грязь и приготовил ее по лучшим рецептам кавказской кухни. Официант разлил коньяк по рюмкам и тихой тенью исчез за перегородкой. Херладзе многозначительно посмотрел на Имерлидзе и произнес тост:
— Выпьем, Хвича, за то, чтобы наша черная полоса закончилась и началась светлая.
— Заза, я зла не держу. Ну, покипишились, с кем не бывает, — благодушно заметил Имерлидзе и поднял рюмку.
— Речь не о нас, а о моих фюрерах в Тбилиси. Козлы! Считают, что мы тут только коньяк хлещем и баб трахаем.
— Что за фигня? Я каждый день рискую! — возмутился Имерлидзе.
— Ладно, не заводись, хрен с ними, с фюрерами, за нас! — предложил Херладзе.
Они выпили и принялись за закуску. Бармен не обманул, кухня в «Бризе» оказалась не просто отменной, а великолепной. Говядина таяла во рту, а острое лобио распалило аппетит. Херладзе потянулся к графину с коньяком, разлил по рюмкам и приготовился произнести очередной тост.
— Я пас, Заза! Мне за руль и потом на службу, — отказался Имерлидзе.
— Чего ты там забыл? Что, со склада не все вынес? — пошутил Имерлидзе.
— Новый командир пришел, контролирует каждый шаг.
— Тогда лучше не нарываться, — не стал настаивать Херладзе и, выпив, заговорил о деле: — Фамилия Галлиев тебе что-то говорит?
— Галлиев? — повторил Имерлидзе и, недолго подумав, ответил: — Нет.
— Точно? Старлей, служит в штабе армии.
— Может, и служит, но старлей — не мой уровень.
— Хвича, сейчас не время разбираться с уровнями. Запомни: Галлиев, звать Давид, шифровальщик в штабе армии.
— Запомнил. Дальше что?
— Надо выйти с ним на контакт и организовать мне встречу.
— С шифровальщиком? И он на вас работает?! — поразился Имерлидзе.
— Работает, работает, — не стал вдаваться в подробности Херладзе и потребовал: — Встречу необходимо провести как можно быстрее.
Имерлидзе замялся.
— Что, есть проблема?
— Да. Он шифровальщик, а к ним не так просто подъехать.
— Перестань усложнять! Галлиев — наш земляк, вот тебе и предлог. Привет с родины или что-то в этом роде.
— Хорошо, подумаю, — согласился Имерлидзе и уточнил: — Встречу назначить у тебя, в «Леди Фокс»?
— Нет, здесь. И разговор поведешь ты.
— Я-я?! А ты где будешь?
— Рядом, хочу к нему присмотреться.
— Понятно. А о чем с ним базарить?
— Для начала ля-ля тополя, а когда завяжется разговор, скажешь слово в слово следующее: мама просила помочь с лекарствами.
— Пароль, что ли?
— Типа того, — подтвердил Херладзе, потом назвал отзыв: — В ближайшее время я их вышлю, — и потребовал: — Повтори!
Память Имерлидзе не подвела. Он не допустил ошибки, но на его лицо снова набежала тень. Это не укрылось от Херладзе.
— Тебя что-то смущает? — спросил он.
— А если Галлиев встанет в позу?
— Не встанет. А если встанет, то подключусь я.
— Ну, хорошо. Когда организовать встречу?
— Завтра.
— Завтра?! Да ты что? — опешил Имерлидзе.
— Крайний срок — послезавтра! Это приказ моих фюреров! — сурово отрезал Херладзе.
