- Отец как-то говорил, что вы хотите в нашей школе сдать экзамены за десятилетку. Вот и учебники я у вас тут вижу…
Санька замялся:
- Если без прикрас, Антонина Николаевна, не так я хочу, как начальство мое. А мне, извините, кажется, что пустая это затея. Николаю Сергеевичу, конечно, не передавайте, пусть между нами останется… На курсах вот, по специальности, я с большим интересом занимался, это все в дело пошло. Может, слышали, план я перевыполняю…
- Знаю, знаю. Отец говорил, что большие успехи делаете.
- А это тоже просто не дается. Надо подумать, как работу организовать, поразмыслить, как говорится… Теперь вот большое дело затеваем при поддержке Николая Сергеевича.
- А что такое?
- Хотим, знаете, весь прииск поднять. На выполнение годового плана к Октябрьской годовщине, - торжественно сказал Санька.
- Здорово! - Тоня с уважением поглядела на Маврина. - А выйдет, Саня?
- Должно выйти. Прикидывают так и этак. Парторг считает, что ежели захотим - сможем.
- Ну вот, ну вот, - заволновалась Тоня, - вы зачинщик такого дела, передовой рабочий, а с образованием у вас плохо.
- Из возраста я вышел… - замялся Маврин, - да, по правде сказать, работенка наша нелегкая. Придешь домой - отдохнуть, погулять охота, а тут сиди учись. Вот с будущего года школу рабочей молодежи обещают открыть - может, тогда, с ребятами вместе…
- Саня, - сказала Тоня, придвигаясь к Маврину с таинственным и значительным видом, - а если не в будущем году, а сейчас? С ним, с Павлом?
- Вот вы что задумали! - воскликнул Санька. - Понимаю… На его, так сказать, ответственность! Помолчите, Антонина Николаевна, не говорите, прошу вас, ни слова!
Он запустил пальцы в мокрые волосы и разрушил тщательно сделанную прическу. Потом вскочил, достал из кармана висевшей на вешалке куртки папиросу и закурил. При этом он хмурился, кусал губы, глядел в упор то на гитару, то на окно, а Тоня не мигая следила за ним.
Наконец Санька тщательно потыкал окурком в пепельницу, стряхнул пепел с новеньких брюк и сказал:
- Ученье - нож для меня острый, Антонина Николаевна. Но для друга - постараюсь…
Тоня тепло улыбнулась:
- Только это ведь аккуратно нужно, Саня. Без пропусков, как на работу.
- Не стращайте. Сам понимаю, что тяжело будет.
- Пойдем, - сказала Тоня вставая. - Шахматы отложишь до другого раза.
- Куда?
- К Иллариону Рогальскому сначала, а потом к Бытотову, секретарю школьного комсомола.
На другой день к Заварухину пришел Илларион. Павел был тих и молчалив. «Пожалуй, весь пыл из него во вчерашнем разговоре с Тоней вышел…» - подумал Рогальский.
- На учет мы тебя как комсомольца взяли, - сказал он деловито, - а вот комсомольского поручения до сих пор никакого не дали. Это плохо.
На лице Павла отразилось живое беспокойство:
- Что же я теперь могу, Илларион?
- Комитет тебя обязывает через год сдать экзамен на аттестат зрелости и помочь повторить курс семилетки Александру Маврину - забойщику.
- Учиться не буду, Лариоша, - глухо выговорил Павел. - Я Тоне объяснял уже.
- То, что ты Тоне говорил, твое частное дело. А я тебе решение комсомольского комитета сообщаю. Отказа не приму. Да ты при ребятах его и не повторишь. Они все сегодня будут у тебя.
Они промолчали до прихода товарищей.
Ребята вошли все сразу, в доме стало шумно. Толя Соколов выложил перед Павлом все свои приспособления и заставил его потрогать каждую фигуру.
- Постойте! Погодите! - говорил растерянный Павел.
Он вскочил с места. Руки его сильно дрожали.
- Годить, Павлуша, - только время терять, - спокойно возразила Нина Дубинская. - Имей в виду, что завтра я даю вам с Саней первый урок математики.
- Да ведь уедете вы… - пытался возражать Павел.
- Мы уедем - другие комсомольцы останутся.
- А доктор специальные учебники тебе привезет из Москвы!
- Как! И учебники заказали?
- Конечно. Это Надежда Георгиевна!
- И Надежда Георгиевна за то, чтобы я учился?
- Ты думал, что она будет против? Да она сама консультации тебе будет давать.
- И Петр Петрович!
- А ездить сюда?.. Ведь зима настанет…
- Договоримся с начальником гаража. Шоферы помогут. Трескин и Малеев по два раза в день мимо ездят.
- Ребята! Ребята! Как же вас… Что же вы делаете со мною?..
Павел тяжело опустился на скамейку и закрыл лицо руками.
- Ты не волнуйся, старик, - с грубоватой лаской сказал Мохов. - И не подкачай уж, пожалуйста. Слышишь? Надеемся на круглые пятерки.
- Тоня! Кулагина! Я тебя к бутарке хочу поставить. Не возражаешь?
Андрей Мохов, загоревший до того, что его всегда румяные щеки казались сизыми, озабоченно смотрел на Тоню.
- Куда хочешь, Андрюша.
Они пошли по участку, где должен был начаться воскресник.
Мохов подвел Тоню к длинной бутаре.
- Работа тебе знакомая. Сейчас начнем… По местам! По местам, ребята! - зычно крикнул он.
- Погоди командовать, бригадир, - остановил его Кирилл Слобожанин, подошедший к ним вместе с Митей Бытотовым. - Значит, у тебя по списку вышли все? - спросил он Бытотова.
- Школьники-комсомольцы вышли на работу все, - отчеканил Митя, и Тоня сочувственно посмотрела на него.
