Где же Линден? Почему он не придет повидаться со мной?
Всю неделю в доме и вокруг него сновали члены совета. Вокруг меня стягивалась паутина страха, но я не осмеливался сказать, чего я боюсь. Это было бы ужасно.
Джиоманах
- Что в ящике? - спросил Робби через несколько минут.
Он посмотрел на меня. В моих волосах; запуталась паутина, и от меня пахло плесенью и сыростью.
- Не знаю, - сказала я. - Но на нем инициалы Мэйв.
Робби кивнул:
- Поехали ко мне домой. Моих никого нет сегодня.
Я кивнула в ответ:
- Спасибо, что сел за руль.
Обратный путь показался мне бесконечным. Сразу же после половины пятого солнце село, и мы ехали в темноте. Мне не терпелось открыть ящик, но я понимала, что дело требует полной скрытности. Робби остановил машину у маленького запущенного домика его родителей. Сколько я помню, они никогда не ремонтировали свой дом, не приводили в порядок подъездную дорогу и вообще не занимались этими делами. Газон перед домом надо было скосить. Это было обязанностью Робби, но он ненавидел эту работу, а родителям, казалось, совсем ни до чего не было дела.
Я не любила приезжать сюда. Нашим любимым местом отдыха был дом Бри или мой дом, хотя он считался вторым. Мы понимали, что лучше не бывать у Робби, но сегодня это было как раз то, что надо.
Робби включил свет в гостиной, пропахшей несвежей едой и сигаретным дымом.
- А где все твои? - спросила я Робби, когда мы шли по коридору в его комнату.
- Мама, ее сестра и отец на охоте.
- Угу, - сказала я. - Помнится, что я как-то видела оленя, который прохаживался по вашему двору.
Робби засмеялся, мы прошли через комнату Мишель, его старшей сестры. Она была в колледже, а ее комната выглядела так, будто она может случайно заглянуть сюда. Мишель была любимицей родителей, и они не скрывали этого. Но Робби не обижался. Мишель его обожала, и они были очень дружны. Я мельком увидела у нее на шкафу фотографию Робби в рамке, снятую в прошлом году Его лицо трудно было узнать: кожа покрыта угрями, а глаза спрятаны за стеклами очков.
Робби включил лампу. Его комната была вдвое меньше, чем у Мишель, и скорее напоминала большую кладовую. Здесь едва хватало места для его кровати, покрытой грубым мексиканским покрывалом. В углу стоял большой шкаф, набитый книгами, большинство из них в простых бумажных обложках, и все прочитанные.
- Как Мишель? - спросила я, опуская ящик на кровать.
Я нервничала и не сразу смогла расстегнуть куртку.
- Отлично. Она снова надеется на повышенную стипендию.
- Это хорошо для нее. Она собирается домой на Рождество?
У меня лихорадочно бился пульс, и я старалась хоть как-то успокоиться.
- Да, - ухмыльнулся Робби. - Она захочет явиться неожиданно, сюрпризом, как я понимаю.
Я посмотрела на него.
- Ну что, будем открывать эту штуку? - спросил Робби, садясь на другой конец кровати. Я старалась не показать, что волнуюсь. А вдруг там что-то ужасное? - Хочешь, я открою? - спросил он.
Я быстро закачала головой:
- Нет… нет. Я должна сама сделать это.
Я взяла ящик в руки. Он был почти полметра в длину, сантиметров сорок в ширину и десять сантиметров в высоту. Ящик был заперт на две металлические застежки, насквозь проржавевшие. Робби вскочил, порылся в ящике и подал мне отвертку. Затаив дыхание, я подсунула ее под крышку и отстегнула застежки. Крышка с глухим звуком приподнялась. Я засунула под нее пальцы и открыла ящик.
- О! - одновременно воскликнули мы с Робби.
Несмотря на то что снаружи ящик сильно заржавел, все, что было внутри, казалось совершенно не тронуто временем. Там все сверкало серебром. Первое, что я увидела, был атами - ритуальный кельтский кинжал. Я взяла его в руки и ощутила его тяжесть. Лезвие из старинного серебра. Рукоятка из слоновой кости покрыта затейливой резьбой. На ней можно было различить древние ирландские руны. Это была ручная работа. Повернув лезвие, я увидела на нем множество инициалов - целых восемнадцать пар букв. Последняя и предпоследняя пары - М.Р.
- Мейв Риордан, - сказала я, прикоснувшись пальцем к инициалам, - и Макенна Риордан, ее мать - моя бабушка. И я тоже. - Я была несказанно рада. - Все это переходит ко мне от моей семьи.
Мне было так приятно ощущать причастность к своей семье и непрерывность общей судьбы. Я бережно положила ритуальный кинжал на кровать Робби. Потом взяла сверток темно-зеленого шелка. Он развернулся, и оказалось, что это мантия прямоугольной формы с отверстием для головы посередине. Плечи были соединены вместе шелковыми узлами.
- Здорово! - сказал Робби, осторожно коснувшись ее.
Я кивнула, соглашаясь с ним, и приложила ткань к груди.
- Это похоже на тогу, - сказала я.
И тут же заморгала, увидев вопросительное выражение на лице Робби. Я улыбнулась ему, зная, что буду примерять эту тогу только дома, за запертыми дверями.
