Внешне он ничем не отличается от нас, если только не смотреть ему в глаза. Он приходит с одним единственным вопросом: НЕ ХОТИТЕ ЛИ ВЫ РАСКАЯТЬСЯ? И лучше не отвечать ему отказом, иначе последствия не заставят себя ждать. Но мало кто подозревает о существовании стражей, а потому странный вопрос Семёна не воспринимают всерьез. А зря — очень многие пожалели об этом. Только вот рассказать уже не может никто, кроме Ра, несчастной, запуганной девушки, что следует за Семеном тенью. В этой книге нет попаданцев, всё происходит в нашей, российской действительности.
Низину заполнял белесый туман. Сквозь застывшие клочья можно было разглядеть силуэты кустов с торчащими, голыми ветками. На холме, над низиной ревела трасса, свет проезжающих машин выхватывал из мрака далёкий лес.
Сквозь шум едва различимо звучали стоны и вой, полный животного ужаса. Захлебываясь слезами, человек что-то говорил, но мог лишь исторгать едва понятные звуки. Он стоял на коленях и его судорожные жесты выражали отчаяние. Тот, к кому он обращал свои мольбы, одетый в черное, стоял, никак не выражая своих чувств; его руки были засунуты в карманы, в лице и позе читались равнодушие и усталость.
— Умоляю, умоляю! — рыдал стоящий на коленях. — Умоляю! Я все отдам и…
Что было сказано дальше невозможно было разобрать.
Одетый в черное, отвечал устало, растягивая слова. Казалось, он повторяет давно заученный текст:
— Вы были предупреждены о последствиях. Вы были предупреждены, что шанс исправить ситуацию лишь один. Вы отвергли свой шанс и теперь ничего нельзя сделать…
В кармане затренькал телефон и пробормотав:
— Простите, — он поднес его к уху.
Рыдающий мужчина, весь дрожа, подполз к ногам одетого в черное, бросил взгляд через плечо, на клочья тумана, тоненько взвыл и схватился рукой за ботинок.
— Прошу вас, тише. Я же говорю по телефону, — с укоризной сказал черный, прикрыв рукой микрофон. Тот, что рыдал, закивал понимающе, вытер нос и буквально лицом припал к ноге черного.
В трубке тихий голос прошелестел:
— Ваш номер мне дали знакомые…
Голос был больной, хриплый.
— Говорите, я слушаю.
— Вы же Семён, верно? Мне нужно срочно увидеть вас. Срочно. Со мной происходит… ужасное. Кажется, я скоро умру.
— Я сейчас заканчиваю заказ и страшно устал, — произнес Семён, быстро глянув вниз — там рыдающий вовсю принялся лобызать его туфлю. — Мне нужна небольшая передышка. Обычно я беру перерыв в несколько дней…
— Я дам двойную цену! — пообещали в трубке.
— Дело, знаете ли, не в деньгах…
— Если вы не приедете сегодня — я умру. Не могу объяснить, но я на грани. Дальше только обрыв и тьма.
Семён приподнял бровь, вздохнул:
— Хорошо. Отправьте мне адрес. Я буду у вас… — он огляделся, — Через сорок минут.
Он положил трубку и посмотрел вниз. Там, захлебываясь слезами, второй мужчина всё ещё обнимал его ноги. Семён осторожно высвободился.
— Ну будет вам. Говорю же — уже ничего нельзя сделать.
— У… у… у-умоляю!
— Прощайте, — он перешагнул через рыдающего, полез верх на холм. Уже на половине подъёма Семён обернулся. То, что казалось голыми, осенними кустами, пришло в движение. Когда черный был около машины, внизу раздался жуткий вой, но почти тут же все стихло. Туман начал медленно таять, клочья расползались на глазах, обнажая голое, вспаханное поле лишенное не только кустов, но и травы.
Он подошел к машине, отряхнул брюки, с досадой разглядел пятна влаги на носке ботинок, похожие на следы губ. Протер след платком, выкинул его и огляделся. Извилистая лента шоссе, кое-где освещенная фонарями, шла через чернеющие поля. Вдалеке, будто ночное солнце, сияли огни города.
Щелкнул сигнал сообщения. Он сел в машину, забил присланный адрес в навигатор и набрал номер. Женский голос ответил тут же:
— Слушаю, господин. Можно поздравить вас с успешным завершением?
— Безусловно, Ра.
— Тогда с утра я извещу заказчика.
— Не звони слишком рано. У нас новое дело. Сейчас я отправлю тебе номер и адрес. Мне нужны сведения об этом человеке через… — он посмотрел на часы. — Ровно через тридцать минут.
— Но ведь уже поздно и я хотела!.. — возмутилась она и запнулась. Семён слышал, она пожалела, едва слова вырвались наружу, но изменить уже ничего было нельзя.
— Я не то имела в виду! — осеклась она. — Умоляю, простите! Ведь обычно вы берете немного отдыха после заказа, и я подумала…
— Через тридцать минут, ровно, мне нужны сведения о возможном заказчике. Через два часа ты должна быть у меня. Все, что ты приготовила для того, чтоб отпраздновать сегодняшний вечер, ты сейчас же выкинешь. Надеюсь, ты помнишь, что лгать мне бесполезно, для твоей же пользы.
— Да господин, — пробормотала она, но он уже положил трубку.
Через двадцать минут машина Семёна остановилась возле высокого офисного здания в центре города. В окнах еще горел свет, обливая разноцветными бликами прилегающие улицы. Открыв дверцу, он поставил ноги на асфальт и заложил руки за голову, взглядом скользя по фасаду, будто искал что-то в сверкающих окнах.
Необходимо настроится. Это всегда требует усилий и концентрации.
