Кто способен выжить в жестоком мире дикой степи, где мысль о смерти более жестока, чем сама смерть? Тот, кто не боится умереть во имя жизни! «Чистые сердца» – приключенческая повесть о пяти братьях, величественных овчарках, оберегающих границы человеческого мира от коварных и жестоких степных хищников, прошедших долгий и тернистый путь ради выхода к истинной свободе. Вместе с героями повести вы познаете истинную сущность кровного родства и крепости духа, столкнетесь со знамениями предопределенности судьбы, изучите природу зла и добра, прочувствуете суть первозданного звериного насилия во имя выживания и сущность человеческого мира, как единственного пути освобождения от оков животных инстинктов.
Далекое, забвенное, ушедшее навсегда и безвозвратно, унесенное порывистым ветром прошлое, забравшее с собой суровые законы своей эпохи, правившие безраздельно и жестоко в бескрайней степи в то время, когда эти равнины были истинно дикой землей. Непрекращающийся и порожденный самой природой хаос, как круговорот смерти и жизни, казался столь же вечным, сколь вечен степной ветер. И борьба. Каждый миг своего короткого безрадостного существования дикие звери обречены на борьбу под неумолимо палящим солнцем за право прожить сегодняшний день, чтобы на следующий – вступить в борьбу за выживание вновь. Борьба есть сама цель их рождения, и неважно, будь то знойное лето, ветреная осень, дождливая весна или суровая зима – борьба за выживание не останавливалась ни на миг. И тот, кто отказывался от борьбы, был стремительно низвергнут в степную пыль. Предрешенность и предопределенность жестокой судьбы не явилась для них облегчением; облегчения и благоденствия, обреченные на вечную борьбу с рождения, познать не могли, но способны были узреть смерть, встретиться с ней, коснуться её и, в конце концов, быть пойманным ею, ибо борьба за выживание есть борьба со смертью, а в борьбе со смертью нет победителя, кроме самой смерти.
Кочуя с необузданным ветром по дикой земле, люди и звери боролись со смертью во имя жизни и выживания, оттягивая свой неминуемый конец, а повсюду расцветала и угасала безжизненная и живая степь так, как солнце сменяло луну. Именно в ту эпоху вечной истории случились следующие события.
Яркое желтое солнце стремительно взошло над горизонтом и осветило всю степь. Легкий летний ветер, ещё не успевший нагреться от палящего зноя, обдувал смуглое и морщинистое лицо старого пастуха, а свет солнечных лучей отблескивал от серебряной серьги в форме полумесяца на его левом ухе. Он сидел на лавке рядом со своей юртой на животноводческой стоянке, где жил в мирном уединении уже четверть века. Пастух традиционно, ранним утром перед работой, всегда выходил покурить табак из длинной и тонкой бриаровой трубки. У ног пастуха лежал его верный спутник – породистый банхар Старый Бурул.
Банхар не был старым псом, хоть и вёл себя крайне спокойно, по-старчески размеренно, но если приходилось его гнать работать – пасти овец и коров, то шел он такой походкой, будто завтра покинет этот бренный мир. Главное, он не был болен и ленив. Он был овчаркой в самом расцвете сил, и всё же всякое движение его тяготило, но ум его был тонок, а манеры от природы были наполнены учтивостью и нежностью домашней собаки. Банхар обладал редкой, среди его рабочей аборигенной породы, белоснежной пышной шерстью, а кончик хвоста, лапы и круглые брови были желтовато-золотистого оттенка. Бурул был самым старшим из стаи пяти братьев-банхаров, работавших на животноводческой стоянке.
Пастух, будучи человеком старой закалки, считал его вожаком по праву старшинства и очень ценил покладистый характер Бурула, его умение сходу выполнять команды. Поэтому Бурулу доставались самые лучшие куски из тех мясных обрезков, полагавшимся собакам на стоянке, а холодными зимними вечерами его впускали поспать в теплую юрту на деревянном полу, накрытом коврами у кровати самого хозяина.
Бурул мирно дремал у ног курящего трубку пастуха. Ветер разносил дым от тлеющего табака и растворял его в океане запахов степи. Вдруг человек хлопнул себя по коленям и с прищуром, ехидной улыбкой о чем-то заговорил с псом. Бурул медленно встал перед хозяином и довольно завилял хвостом, открыл пасть и также прищурил глаза. Он, ясное дело, не знал языка, на котором говорил человек, но интуитивно понимал, что речь идет о еде. Хозяин всегда кормил банхаров утром, когда выходил покурить трубку, и вечером, перед тем как уйти спать. Пастух неспешно зашёл к себе в юрту, а Бурул развернулся и отправился будить своих братьев.
Старый Бурул направился в длинный крытый загон, стоявший в двадцати метрах от жилища пастуха. Прохладный земляной пол загона был лучшим спасением от жары солнечным и душным летом. У входа в загон на мягкой сенной подушке спали два крупных лохматых пса – Харал и Тайшар.
