– Я не бил человека головой о бетон.
– Ты…
– Ой, заткнись, Энди. Держи, – он протянул ему через стол чашку с чаем. – С этим покончено. Ты вышел, верно? – Ли отодвинул стул ногой и сел.
Энди сделал глоток горячего сладкого чая. Тюремного чая. Что бы он ни говорил, он хотел послушать. Может, и правда все это было добыто каким-то легальным путем. Он посмотрел в окно над головой Ли. Сад состоял в основном из лужайки и аккуратных оградок, с небольшим фонтанчиком для птиц, парой каменных ваз и выкрашенным в белый железным насосом. Еще тут была единственная клумба с розами, обрезанными до самого основания, которые торчали из земли, посыпанной деревянной стружкой, как гнилые зубы из продезинфицированного рта.
Он вспомнил тюремный огород. Он не хотел туда возвращаться, но он хотел наружу.
– Лошади, – сказал Ли, поймав его взгляд. – Лошади обеспечили мне все это.
Теперь Энди вспомнил. Ли всегда зависал у букмекеров, по крайней мере один всегда висел у него на телефоне. Он все уговаривал Энди сходить с ним на скачки, но ему никогда не было это особо интересно.
– Чушь собачья, – сказал он. Если он что и знал о ставках, на лошадей или на что другое, так это то, что на длинной дистанции ты проигрываешь. – Игра для лохов. – Тут точно дело в наркотиках. Точно. Он как никогда захотел выйти на свежий воздух.
– Так и есть.
Ли взялся за чайник и приподнял его. Энди покачал головой.
– Однажды утром я проснулся и буквально увидел это перед своими глазами. Большие красные буквы. «Игра для лохов». Это и есть ответ. Лохи всегда найдутся.
– Значит, ты организовал букмекерскую контору?
Ли рассмеялся.
– Слушай. Все эти годы, которые я в этом варился – десять, двенадцать лет, – когда я ставил на лошадок, иногда что-то выигрывал, иногда проигрывал, хотя в основном проигрывал, я видел, кто делает реальные деньги. Да, верно, букмекеры. Но кроме них… Аналитики, вот кто. И не эти бедолаги-одиночки, бывшие жокеи. Но лучшие из лучших. Высшая лига. Это как эксклюзивный клуб. В свое время я оставил целое состояние в этих аналитических агентствах. Они обещают тебе огромные деньги, инсайдерскую информацию, все в этом роде. Но у тебя должно быть что-то особенное, и ты должен делать больше, чем просто читать спортивные колонки, выискивая железобетонные шансы. Те, кто может предсказывать действительно крупные победы, те, которые больше никто не может предсказать – выигрыши один к десяти или один к двадцати пяти, – их услуги могут оцениваться, я не знаю… в десять, пятнадцать тысяч в год, может, больше. И это ерунда. Я играл на пятьдесят, сотни тысяч. У моих нынешних клиентов каждая ставка не меньше тысячи. Первое, что ты должен сделать, – заставить их поверить, что прорваться к тебе не так просто, что твои услуги эксклюзивны и членство ограничено. Можешь просто отшить пару человек. Без объяснения причин. Вскоре пойдут слухи, и они приползут к тебе на коленях. Так делают клубы, это даже, мать твою, с одежкой работает! Как это называется… дизайнерские вещи. Линда за полгода встала в очередь за какой-то сумочкой, которая стоит две тысячи только потому, что их сделали всего пятьдесят штук. Это полная хрень, но это престижно. Как и мои услуги.
– И как вы называетесь?
– СОС. Скачки Ограниченной Серии.
– Значит, вы находите аутсайдеров, которые выигрывают.
– Точно.
– Как?
– Есть способы.
– Допинг.
– Нет. Не теперь. Они тестируют все, что движется.
– Какие-то улучшения.
– Я уже сказал. Есть способы.
– Сколько членов в этом клубе?
– Шестьсот с небольшим.
– Ограниченная серия?
Энди еще раз окинул взглядом кухню. На верху шкафов стояли ряды ярко-оранжевых форм для запекания и соусниц. Они не выглядели так, будто их действительно кто-то использовал, чтобы готовить.
– И это все?
– Есть и другие дела. Я немного приторговываю.
Энди посмотрел на него исподлобья.
– Нет. Я никогда не занимался наркотиками, никогда не буду.
– Значит, все чисто.
– Ну, это не ограбления банков.
– Ну да.
– Мне постоянно нужны люди. А тебе не повредит небольшая помощь.
Энди встал.
– Мне нужно возвращаться. Здесь автобусы ходят?
– Вроде как. Слушай. Ты не хочешь жить с Мишель вечно, ведь правда? Тебе бы собственное жилье, верно? – Ли широким жестом указал на все, что их окружало.
– На все, что мне нужно, я заработаю.
– Я и предлагаю тебе работу.
– Я найду ее сам.
– Какую, подстригать газоны? Можешь заняться этим здесь, даю десятку в час. Столько сейчас получают садовники. Ну же, Энди.
– Кто тебе что говорил про садовника?
– Я знаю, что ты делал взаперти. Я знаю очень много всего. У меня на тебя по-прежнему кое-что есть.
– Так, ладно, если тут нет автобуса, пойду дойду до главной дороги, поймаю попутку.
Ли смахнул ключи от машины со стола в свою руку.
– По улицам ходит много сомнительных личностей, Энди, – сказал он. – Бывшему заключенному трудно найти работу.
Энди развернулся. Ли поднял палец. Он нагло улыбался.
– А я-то думал, что ты изменился, – сказал он.
У Ли Картера было смазливое личико. Кудряшки на голове. Любимчик всех мамочек. Никогда не доверяй смазливому личику. Стик Мартин сказал ему это.
