Они не ложились до одиннадцати, смотрели телевизор, говорили о королевской семье, играли в карты. В десять Ширли достала бутылку бристольского ликера «Харви», чтобы они, как обычно, выпили по стаканчику.
– Я всегда считала, что все, кто ходит в церковь, – трезвенники.
– Это методисты… англичане… К нам не имеют никакого отношения.
– О.
– Вино веселит сердце человека, – сказала Ширли и подняла свой бокал.
– Твое здоровье. О, хорошо, сегодня Хув Эдвардс, – сказала Роза, когда начались новости.
Ветер задул сильнее, хлеща ветками деревьев. Две или три машины свернули на дорожку, освещая фарами потоки дождя. К одному или двум жильцам приехали гости. Правил здесь не было, люди могли приезжать и уезжать, когда им захочется. Это делало это место больше похожим на дом, чем на «Дом», как говорила старшая сестра Скаддер.
В коридорах стало тихо. Некоторые спали. Напитки были выпиты, лекарства розданы. Лампы на некоторых прикроватных тумбочках еще горели, но комната отдыха и зимний сад были пусты, а стулья сложены и прислонены к стенам в ожидании утренней уборки.
В холле яркая тропическая рыбка плавала в своем неоновом аквариуме среди миниатюрных деревьев раскачивающихся водорослей.
Ширли и Роза легли в свои постели в десять минут двенадцатого и вскоре после этого заснули. Им предстояла утренняя смена, такое было расписание. Они обе закончат работу завтра в два часа дня, а потом у них будет тридцатишестичасовой отдых.
Машина последнего гостя уехала. Свет начал гаснуть.
Буря усилилась.
Утро четверга, небо затянуто тучами. Собирается дождь. На Соррел Драйв в семь часов утра прибыли полицейский фургон и два автомобиля и встали в нескольких ярдах от дома Мэрилин и Алана Ангусов. В «Форде Фокусе», приехавшем за ними, рядом со своими родителями сидит испуганный, посеревший Хьюго Пирс.
– Ненавижу я эти эксперименты, – сказал сержант Натан Коутс с набитым чипсами ртом. – Они на всех наводят жуть. Бедный пацан, – он кивнул в сторону машины Пирса.
– Ну да, но если что-то всплывет…
– Ничего не всплывет.
– Откуда ты знаешь? Что вообще с тобой такое?
Натан смял свой пакетик от чипсов.
– Он не дает мне покоя, этот пацан… Он постоянно у меня в голове, понимаешь, что я имею в виду? Целыми днями он там… И это нехорошо.
Накануне ночью он то же самое сказал Эмме:
– Он мертв.
– Ты этого не знаешь.
– Да знаю. И ты знаешь. Разве нет?
Эмма не ответила.
– Прямо в моей голове, – снова сказал он, прежде чем выйти из машины на темную улицу сразу после того, как старший инспектор остановился перед ними.
– Босс.
– Доброе утро, Натан. – Они оба какое-то время постояли молча, глядя на дом Ангусов, спрятавшийся за забором. Свет горел только наверху.
– Бедолаги.
Серрэйлер покачал головой.
– Что-то тут должно быть, – сказал он, больше себе, чем кому-то другому, – просто обязано. Что-то… Или кто-то… Слишком долго это все продолжается.
– Ночью что-нибудь приходило?
Серрэйлер едва заметно покачал головой, поднял воротник, чтобы спрятаться от дождя, который успел начаться, и пошел по направлению к дому.
Ему он тоже не давал покоя, подумал Натан. Он и у него в голове тоже.
Машина притормозила рядом с ними и медленно поехала мимо, водитель откровенно пялился, но, как только Натан двинулся к ней, снова набрала скорость и уехала.
Натан вернулся обратно в машину к детективу Мартину.
– Ты записал его номера?
Дэвид Мартин показал на свой блокнот.
– Чертовы вуайеристы.
Моросящий дождь размывал картину в лобовом стекле. Было еще темно.
В бунгало тем временем Ширли Сапкот обожгла себе рот чаем. Роза закалывала свои волосы, которые выскальзывали у нее из рук и никак не укладывались в прическу. Попугай Элвис молчал, покрывало было все еще накинуто на его клетку.
– Как посреди горячей ночи, – пробормотала Ширли и плеснула себе холодной воды в кружку.
– Ох, хотелось бы.
– Ты будешь тосты?
– Нет, спасибо. – Роза зашла на кухню. Она подошла к окну и приподняла край занавески.
– Темно, как в колодце. Дождь идет. В такие дни хочется просто залезть с головой под одеяло.
Ширли сняла покрывало с клетки Элвиса.
– Черт возьми, – сказал попугай, раскачиваясь на своем насесте. – Черт возьми. Черт возьми. Черт возьми.
Они пошли к «Айви Лодж» по лужайке, держась за руки под темным дождем.
– Хуже некуда, – сказала Роза.
Ширли оступилась и угодила ногой в лужу с грязной водой, что заставило их сначала нервно похихикать, а потом разразиться таким бурным смехом, что им пришлось какое-то время простоять в дверях, чтобы отдышаться.
На улице простой дождь перешел в ливень.
Еще не рассвело, когда Ширли вкатила поднос в комнату Марты, и она не стала раздвигать шторы, а включила прикроватную лампу и начала готовить поднос.
– Ты здесь в лучшем месте, дорогая, там снаружи просто ужасно, а еще я наступила по щиколотку в лужу, и ты бы слышала, как ругается этот попугай, мне постоянно приходится за него краснеть…Ты никогда в жизни таких слов не слышала… Да, точно не слышала, нет же, правда, милая? Просыпайся.
