– Мы давали тебе шанс быть послушной и исполнять отведенную тебе роль, но ты не только отказалась, ты еще и посмела ударить свою Покровительницу. За это ты будешь наказана! Разденьте ее! – с трех сторон на нее двинулись эти страшные фигуры в масках, они не дали ей возможности убежать, и все ее трепыхания были напрасны. Их руки рвали ее черно-серую одежду на клочки, пока она не осталась полностью голой. Но и на этом они не остановились. Они щипали и шлепали ее по самым нежным местам, оставляя на теле красные следы.
Если бы Эттель могла кричать, то сорвала бы голос, но из-за кляпа она только мычала от боли. Давясь слюной и обливаясь слезами, она едва дышала сквозь тряпку.
– Хватит! Держите ее! – пока балахоны не давали ей вырваться и загораживали собой обзор, она просто молча боролась с ними из последних сил, а потом она увидела прямо перед собой раскаленное тавро с очень лаконичной надписью Solum debilis mori debent — «только слабые должны умирать». Вот тогда она поняла, что никогда в жизни ей еще не было так страшно, как сейчас.
– Ма-а-ма-а-а!
Безжалостное тавро сделало свое черное дело, девочка, лишившись сознания, обмякла в руках своих палачей, так ее и оттащили в тот угол, откуда забрали, и ни один предательский колокольчик так ни разу и не звякнул.
После того как биоком покинул стены школы он вернулся к себе домой поел и лег спать, ведь ему еще предстояло целую ночь дежурить. Проснувшись уже поздним вечером и умывшись, Нивкхар собрал амуницию и вышел из дома.
Вечерние сумерки только начали опускаться на город, но улицы уже опустели. Биоком был рад такой пустоте, никто с ним не здоровался, люди не расступались перед ним и не бросали встревоженные взгляды. Только Нивкхар, вечерние сумерки, освещенные теплым желтым светом фонарей, и тишина.
