Поэта ,не размышляющего о своём читателе, в природе не существует.Каждый поэт легко представляет себе именно своего читателя,то есть равного ему по культуре и уму,равного ему по интересам и силе чувств.С поэтическими колоссами дело обстоит до противного наоборот.Как гению вообразить себе равного читателя? Абсурд и только.На что же надеяться ему? Ответим сразу,не на что и не на кого.Такого читателя,как сам гений в природе нет и быть не может.Вот разве что платить читателю за то,чтобы его читали.Или стране нужно гигантское горе в виде войны,на что гений не может не откликнуться и тогда у него ничтожный шанс появляется.Но я уверен,что сейчас именно военное время,время уничтожения высоких чувств в душе,время убийства сострадания и сочувствия,время убийства понимания других,время презрения к рядовому человеку и зоологического равноушия к нему.Короче-это абсолютно военное время с неисчислимыми жертвами и полного разорения душ.И никто не понимает куда тащится огромная страна с перебитыми ногами и изуродованными умами.Даже в интернете раздаются голоса о массовой шизофрении так называемого руководства,и этих голосов всё больше.Какая уж тут поэзия.Вот поэтому мой читатель,это зарубежный читатель,ему живётся всё же полегче и у него может найтись душевное время для любопытства к поэзии не как к поэзии,а как совершенно другому пониманию происходящего.Вот отсюда и сорок с лишним тысяч читателей,которые с трудом но всё же соображают,что перед ними нечто экстраординарное,нечто совершенно несхожее с другими авторами.И они снова и снова возвращаются к моим текстам,полным доверия и уважения к читателю,который и сам не утратил доверия и уважения к себе.Эти люди равны мне во всех смыслах ,возможно,их будет больше.Вот,совершено забыл,что я тоже читатель и читатель никудышный и конечно же недобрый,даже жестокий и невыносимый.Из сорока с лишним тысяч читателей от меня получили самый минимальный ответ всего несколько человек.Я обнаружил один шедевр и написал автору восторженный отзыв,но судя по всему до автора он не дошёл,что очень огорчило меня.Но за то я очень хороший читатель самого себя,строгий до жестокости.Я никогда не переписывал стихов,это безнадёжное дело.И статей своих я не переписывал и не правил.Даже два романа,написанные мною я принял такими,как они родились.И восемь пьес были написаны без исправлений и все они хороши своей страстностью и умом персонажей.Проваливался я хоть однажды? И не однажды.И это нормально,но провалы совсем не обязаны предстать перед читателем.Всё было написано на пределе моих сил.Когда я был молод,то бывал в кампаниях,но никогда не читал своих стихов по просьбе.Я не чувствовал готовности людей к поэзии и не хотел нарушать естественности происходящего.Вполне симпатичные люди,но бесконечно далёкие от поэзии и ставить их в нелепое положение я не желал.Алкоголь не действовал на меня и королевского братства всех живущих я не испытывал,и мне не хотелось кого-то обнять со слезами.Я умел вести себя за столом и болтать чепуху для поддержания градуса беседы ни о чём.Но,конечно же,симпатий мне это не прибавляло.Чужой оставался чужим,но слава богу,не до отвращения.Но больше я в этой кампании не появлялся.И на том спасибо.Природного обаяния мне хватало и без поэзии.Одно было ясно всем,этот человек ни в ком не нуждается и легко обходится обществом самого себя...Всем привет.Особенно я избегал так называемых интеллектуалов.Человеческий ум ясный,острый и глубокий ощущается сразу,но,господи,как редко.Так однажды в баре Союза композиторов я встретился с философом.Он проникся ко мне доверием и стал говорить о том как велика конкуренция желающих занять высокое место в политике.Я слушал его минут двадцать и,поблагодарив за монолог,заметил,что он говорил всё верно,но уж слишком долго.Эта мысль может быть выражена намного короче,но профессиональный философ не может быть кратким.Эта краткость доступна лишь поэзии.Фиолософ погрустнел,а сидящая рядом с ним дама,откровенно смутилась моей грубости.Они не пожелали узнать чем я занимаюсь и приняли меня за пустоголового композитора.Я церемонно поблагодарил их за внимание и пересел за другой столик.И,как я заметил,дама была хозяйкой философа.А с дамами я не умел общаться. Я и до сих пор не знаю о чём можно и нужно говорить с дамами,но что с ними нельзя говорить о поэзии-это я усвоил давно.Хотя,надо признать,что интерес к поэзии диктуют именно они.Сильный характер поэта,киллера,дельца очень привлекает внимание дам.Они чувствуют силу,пусть даже и через поэзию.Безусловно,дамы лучшие читатели поэзии.Они же-лучшие убийцы настоящей поэзии.Они, так или иначе связанные с литературой,мужское начало в них доминирует и они беспощадны.Но,даже если они и ошибаются в оценке,то всё равно читают больше мужчин в поисках всё той же мужской силы,которую столь часто путают с одарённостью.Снимем шляпу перед ними,они лучшие читатели.
