После «Рок-периферии» у ГПД-шников забрезжила надежда, что в отношении к ним что-то изменится, и меценаты из профсоюзов и комсомола наконец-то выделят средства на приличную аппаратуру. Но главная перемена произошла летом 1988-го в личной жизни Чижа. Они с Ольгой Егоровой стали жить вместе. Решение уйти из семьи было трудным. Его не все приняли, включая даже некоторых друзей. Но Чиж был уверен, что Ольга — та самая "боевая подруга", которая полностью разделяет его взгляды на жизнь.
В те дни Чиж написал песню "Я не хочу здесь больше жить":
— Это влияние Александра Владимировича Чернецкого, его безнадёга, — говорит Чиж. — За что зацепился, что в голову ударило… У нас в Дзержинске всем раздавали противогазы — на случай взрывов, всяких катаклизмов. Нужно было явиться в ЖЭК и получить противогазы на всю семью. Противогаз я сразу выкинул, а сумка была хорошая — зеленая, мягкая. Я ходил с ней по городу, удивляя людей.
"Сколько раз ты ни споешь, что у нас плохо, лучше не станет. По-моему, проще людям дать возможность танцевать под нормальный рок-н-ролл"
(Из газетного интервью Майка Науменко).
Новое подтверждение своей растущей популярности ГПД-шники получили, увидев в Горьком афиши о своих совместных концертах с «Зоопарком». Это был период, когда, наверстывая упущенное в подполье, Майк активно гастролировал по стране. (По количеству концертов «Зоопарк» даже вышел на первое место в Ленинградском рок-клубе, обогнав «Кино» с "Аквариумом").
Согласно контракту «звери» должны были отыграть четыре концерта на открытой площадке Сормовского парка. На «разогрев» Горьковский рок-клуб пригласил «ГПД». Если бы Чижу предложили выступить с Rolling Stones, это бы вызвало у него прилив эмоций такой же силы. К тому времени он уже плотно «сидел» на Майке: переписал все его магнитоальбомы, переиграл все песни и даже видел его вживую на фестивале в Питере.
Когда «продлёнка» зашла в пустой Зеленый театр, ленинградцы уже стояли на сцене, настраивая аппаратуру. Чиж присел на скамеечку в партере и долго наблюдал за ними.
— Я очень стеснялся подойти и сказать "Здрасьте!". Ну, что-то же надо было говорить: "Привет! Мы играем перед вами". Наши парни пошли туда первыми, а я продолжал сидеть, пока мне не крикнули: "Твою мать!.. Мы будем настраиваться или нет?!". И я побрел к Майку на ватных ногах.
Впрочем, эта оторопь быстро прошла: гитарист с гитаристом, как выяснилось, всегда найдут общий язык: "Тут же пошло: "А у тебя какая гитара?.. Ух ты! Дай посмотреть!". Главное, первый шаг сделать. Тем более, о чем могут музыканты перед концертом говорить: "У вас закуска есть?" — "Сейчас найдем!".
Концерты, кстати, проходили в самый разгар антиалкогольной компании. Любимый Майком напиток из кубинского тростника ("Ром и пепси-кола — всё, что нужно звезде рок-н-ролла!") не завозили в Горький и в лучшие времена. Каким-то чудом принимающая сторона раздобыла по поллитровке водки и по две бутылки пива на команду. Бывалые «звери» взялись усилить свой рацион с помощью коктейля "Чпок".[50] Это выглядело так: водку мешали с пивом, стакан плотно накрывался ладонью и бился об колено. И тут же, пока эта смесь кипела, как газировка, мгновенно выпивался. Ленинградцы были искренне уверены, что в момент «бития» происходит некая химическая реакция, чуть ли не на молекулярном уровне, и по балде «чпок» ударяет сильнее, чем обычный «ёрш».
— Первые два концерта, — вспоминает Баринов, — мы играли «прибитыми»: вслед за нами выходили монстры, и главное было не обосраться. Потом мы увидели, что они обсираются больше нашего. И наше волнение как-то ушло: ну, подумаешь, "Зоопарк"!.. Мы, типа, не хуже!
Эту браваду подкреплял парадокс тех лет: про «Зоопарк» советская пресса практически не писала. Для горьковской публики это был просто "коллектив из Ленинграда", мекки рок-н-ролла. Во всяком случае, своим землякам она свистела и хлопала не меньше, чем гастролёрам. Но сами ГПД-шники быстро разобрались who is who. По сути, «Зоопарк» провел для них выездной мастер-класс, где продемонстрировал совершенно иной подход к музыке.
