Питер всегда был рок-н-рольной «санта-барбарой», где многие годы подряд пересекались одни и те же персонажи. Нет ничего удивительного, что вскоре Бурлака нашел союзника, который испытывал к Чижу такую же симпатию. Этим человеком — как тесен мир! — оказался Игорь Березовец. Вместе с Бурлакой они открывали клуб «ОсоАвиаХим» в Доме культуры работников пищевой промышленности (Бурлака был там арт-директором, а Березовец хозяином).
К тому времени стало очевидно, что опекаемые Березовцом группы "Кошк Ин Дом" и "Стиль и стюарты копленды" не способны собирать большие залы.
— Адекватно воспринимаемые на узких концертах, — говорит Сергей Наветный, — мы с нашей «странной» музыкой были обречены на коммерческий провал. Соответственно, Березовец искал, как все продюсеры, коммерчески успешные проекты. Летом 1992-го на фестивале в Новой Каховке он увидел группу Colney Hatch из Кривого Рога, которая играла в модном стиле а-ля Red Hot Chili Peppers. Он попытался привнести их в Питер, начал заниматься их делами. На этом он наработал основы, научился знакомиться с нужными людьми, вник в производство пластинок…
После разговора с Бурлакой Березовец решил параллельно с Colney Hatch заняться еще и Чижом. Выпуск его сольника требовал немалых затрат (билеты, гонорары приглашенным музыкантам, проживание в Питере и т. п.), и Березовец пообещал "открыть финансирование".
В январе 1993-го, вспоминает Чиж, "Березовец позвал к себе на день рождения, и они с Бурлакой начали меня вдвоем обрабатывать, — давай! сольник пиши… Я не знал, удобно ли это будет по отношению к группе". Во всяком случае, он не хотел записывать сольник раньше, чем выйдет пластинка "РЛ.1992".
— Чиж был раздираем противоречиями, — говорит Бурлака. — Но это решение было неизбежно. Жизнь завела его в такой тупик, что дальше было некуда. К тому же у нас с Березовцом появился единомышленник в лице Бори Гребенщикова.
Действительно, после знакомства с «Разными» БГ не оставлял Чижа своим вниманием. Например, передал с оказией в Харьков свой "Русский альбом". На обложке пластинки стоял автограф: "Моему любимому Чижу, песни которого петь — радость для меня".
Здесь Борис Борисыч не лукавил. Вот лишь один пример, который зафиксирован в прессе: в питерском Доме кино на премьере фильма С. Соловьева "Дом под звездным небом" БГ с Дюшей Романовым спели чижовскую "В старинном городе О." (газета "Вечерний Петербург" по неведению назвала песню "народной"). Если учесть, что БГ никогда не исполнял песен своих современников — за исключением Майка Науменко — такое проявление симпатии говорило о многом…
Когда в январе Чиж приехал в Питер, на квартире Березовца его нашел телефонный звонок Гребенщикова: "22-го мы будем играть в Горбушке. Надо, чтобы ты вышел и спел пару песен". Для Чижа это был отличный шанс "оказаться в нужное время в нужном месте" — из обычного зала, где в конце 80-х можно было "ништяцки слабать рок-н-ролл", московский ДК им. Горбунова успел превратиться в культовое место: выступить здесь рокеры считали за особую честь.
— Мне бы радоваться, — говорит Чиж, — что я еду в Москву, в Горбушку, а у меня мысль, о том, что в Харькове жена с дочкой сидят без копейки денег. И, видя мой унылый вид, Березовец спрашивает, в чем дело. "И это все?.. Говно-вопрос. Решим"… Когда мы с ним подошли к служебному входу Горбушки и увидели огромную толпу народа, я встал и думаю: "Ну и кому я сейчас скажу, что мне надо пройти?.. Мне любой в лицо рассмеется: "Ты кто вообще такой, мальчик?..".
В середине концерта Гребенщиков вывел Чижа на сцену, представил публике, и тот, переждав жидкий свист (москвичам Чиж был незнаком, но протеже БГ заслуживал внимания), спел под гитару «Мышку» и "Хочу чаю". За кулисы special guest уходил под аплодисменты.
— Я тогда заболел, у меня была жуткая температура. На последние деньги Березовец взял места в мягкий вагон. Он так вздрючил проводницу, что та чуть ли не каждые пять минут прибегала в наше купе с градусником. В Питере я свалился у него дома, и его мама, Наталья Адольфовна, меня лечила, отпаивала-откармливала всем, чем могла… Игорь тогда, на самом деле, меня очень тронул. С его стороны это была такая нормальная мужская забота. И я тогда подумал: хорошо, если бы такой человек стал моим директором…
Вернувшись в Харьков, Чиж рассказал Чернецкому о своих планах записать сольник. Тот решительно его поддержал: "Раз у тебя есть такая возможность, надо обязательно ее использовать".
