VIII.3.1. Покрыты обманчивым (anṛtāpidhānāḥ)… — учитель объясняет здесь, что высшая реальность (Атман) скрыта за изменчивой и преходящей видимостью,
VIII.3.2. Уйдя туда… — т. е. в себя, в пространство своего сердца, где обитает Брахман. Ср. UM, 129; PU, 495; CSe, 110 и др.
День за днем идут в мир Брахмана, не находя [его] (ahar ahar gacchantya etam brahma-Iokaṃ na vindanti)… — как поясняет Шанкара, эта связь с миром Брахмана наступает во время сна (ср. PU, 495–496; UM, 129; SU, 191). Э. Сенар (CSe, 110, n. 2) полагает, что brahma-lokam относится к vindeyuḥ, a gacchantya означает ход жизни вообще (vivent jour après, jour sans découvrir ce monde de
VIII.3.3. В сердце — он, поэтому он —
VIII.3.4. Совершенное успокоение (samprasādo)… — ср. ниже, VIII. 12.3. По-видимому, имеется в виду жизненное начало (jīva) в состоянии глубокого сна, наделанное способностью познания (cp. CS, 567; SU 191).
VIII.3.5. Это три слога… — satyam («действительное») разлагается здесь на три слога: sa-t(i)-yam. Sa связывается с бессмертием (sat — «Сущее»), ti — со смертью (согласно Шанкаре, как имеющее общие звуки с mṛtyu — «смерть» и anṛta — «неправда»); yam соединяет их (yacchati). Ср. Бр, V.5.1; см. СВ, Anm. 87.2; UM, 130, n. 1; PU, 496; CS, 568.
VIII.4.1. Атман — насыпь, граница (ya ātmā, sa setur vidhṛtir)… — ср. Бр, IV.4.22; Мт, VII.7; Кат, I.3.2; Му, II.2.5. См. СРа, 223, n. 3.
Ни день, ни ночь… — смена дня и ночи символизирует ход времени, бренность всего мирского. Ср. PU, 497; CS, 570.
VIII.4.2. Слепой перестает быть слепым… — слепота, болезнь и т. п. — плоды грехов, поражающие тело; они не могут настичь «перешедшего через насыпь» (CS, 571).
Даже ночь становится днем — ср. выше, III.11.3. День, согласно комментатору, символизирует, здесь свет познания (CS, 571).
VIII.4.3. Ученичеством (brahmacaiyeṇa)… — т. е. жизнью ученика (см. выше, прим. II.23.1). О. Бетлингк (СВ, перевод, 86) в отличие от других переводит: Brahmanenlehre. Ср. SU, 188; см. след. главу.
VIII.5.1. Что называется жертвоприношением… — ниже ученичество, т. е. получение истинных знаний, отождествляется с отдельными элементами религиозной практики. Согласно традиционному этимологическому объяснению (Шанкара), yajña («жертвоприношение») толкуется как уо jñātā («тот, кто знает»). Ср. CS, 573; PU, 499; UM, 131, в. 3.
Принесенным в жертву… — iṣṭa (от глагола yaj) можно также связать с iṣ («искать», «стремиться»), т. е. ученичество — жертвоприношение, стремление к Брахману.
VIII.5.2.
Обетом молчания… — mauna связывается с глаголом man («размышлять»).
VIII.5.3. Постом… — anāśakāyana толкуется как anaśaka (от глаг. naś) + ayana: т. е. «не гибнущий».
Житьем в лесу… — arāṇayāyana разлагается на ara и nya — названия мифических океанов в мире Брахмана. Ср. Kay, I.3 (āra).
В третьем небе (tṛtīyasyām ito divi)… — имеется в виду высшее, третье небо в космологии индуизма, почитавшееся средоточием различных благ (cp. W. Kirfel,
VIII.6.1. И эти артерии сердца… — учение о Брахмане в пространстве внутри сердца получает здесь «физиологическое» разъяснение. Излагается теория о «тонкой сущности» (аṇimna; ср. выше, VI.8.7 и сл.) пяти различных цветов (ср. Бр, IV.3.20; 4.9: вместо pita — harita). С этим веществом соединяются лучи солнца, принимающие соответствующую окраску. Согласно комментатору, эти цвета зависят от соотношения трех элементов человеческого организма (желчи, ветра и флегмы): преобладание желчи соответствует красновато-коричневому цвету, ветра — синему, флегмы — белому; равновесие флегмы с другими элементами — желтому; преобладание крови — красному. П. Дейссен полагает, что этот отрывок — позднее добавление (ср. CS, 579–580; SU, 188–189).
