Как глупое зеркало.
– Мне бы хотелось, – сказал Антон, – чтобы ты надела очередное неожиданное платье и затмила всех на сегодняшней вечеринке. Я никогда не могу угадать, какой ты мне встретишься в следующий раз. Сейчас, в сарафане и с косичкой, ты похожа на девочку.
– Девочку-самогонщицу, – хихикнула я. – Хорошо. Ладно.
– Правда пойдешь? – отчего-то удивился он.
– Пойду, раз тебе этого хочется.
Его улыбка никуда не исчезла – но глаза стали серьезными. Настороженными.
Что, опять? Я снова сделала что-то не то?
Почему с людьми так сложно? Никогда не знаешь, как правильно и неправильно.
Ты вроде как ведешь себя вежливо и прилично, а получаешь вот такие взгляды, будто начала тикать. «Внимание! Это Мирослава! И она вот-вот взорвется. Хорошо бы вам лечь на пол и прикрыть голову руками».
– Я не знаю, что ты там увидела и что себе вообразила, раз стала такой предупредительной, – фальшиво-беззаботно сказал Антон, – но со мной все просто отлично.
– Конечно.
Обязательно когда-нибудь будет.
Не очень скоро. Потому что поверх перевернутой дамы Пентаклей танком пройдусь и я.
Бедный Антон. Его ждут по-настоящему тяжелые времена. Куда там будничным пятеркам и десяткам. У нас-то сплошь великие арканы.
Нынешние токсичные со всех сторон отношения покажутся ему детской забавой.
И так мне снова нас стало жалко, его больше, себя меньше, что я едва не заревела.
Торопливо вскочила, отвернулась к самогонному аппарату, следя за капельками дистиллята.
Поправила без всякого смысла термометр.
– Это уже вторая перегонка. Продукт получится чистым, как слеза. Потом я буду настаивать его на орешках и ягодах. Хочешь попробовать? У меня огромные запасы выпивки.
– Я за рулем.
– Заберешь с собой. Подожди, я принесу.
– Оставь. В следующий раз приеду на такси, здесь все равно с парковками туго.
– Не приезжай, – вырвалось у меня. – Не надо.
– Мирослава…
Я услышала, что он отодвинул стул. Поднялся, наверное.
Не собирается же он подойти ко мне ближе?
Обнять со спины, обжечь дыханием ухо.
Волоски на руках встали дыбом, а позвоночник сковало холодом.
Я торопливо обернулась.
Антон подошел к раковине и принялся мыть пустую тарелку.
– Ты не слишком-то гостеприимна, – беззлобно заметил он. – Как можно так бессовестно давать от ворот поворот родственнику?
– Разве я похожа на человека, который любит родню? – буркнула я, переводя дыхание.
Получилось враждебно.
Антон поставил тарелку на сушилку.
– По крайней мере ты была достаточно добра, чтобы накормить голодного родственника. Было очень вкусно, спасибо.
Сама вежливость, вы только посмотрите на него.
Осталось забраться на табурет и провозгласить: «Спасибо нашим поварам за то, что вкусно варят нам».
– Это просто я надышалась парами алкоголя и потеряла бдительность… Ты приведешь ее на Алешин день рождения?
Он сразу понял, о ком я. Но сделал вид, что нет.
– Кого? – спросил равнодушно.
– Ту женщину, которая истрепала тебе все нервы.
– Понятия не имею, о ком ты говоришь.
– Разумеется, имеешь.
Антон закинул в рот ягоду малину.
– Что ж, спасибо за обед. Я, пожалуй, поеду.
– Почему ты не знакомишь ее с братом?
В меня как будто бес вселился.
В самом деле.
Он-то навещает Алешиных жен, когда ему вздумается.
А сам, а сам!
– Потому что не терплю конкуренции, – отрезал Антон, направляясь в коридор.
Я последовала за ним.
– Ты думаешь, она увидит Алешу и решит, что выбрала не того брата?
– Не хотелось бы выяснять это опытным путем.
– У тебя детские комплексы или что?
– Мирослава. – Он был вынужден остановиться, чтобы обуться.
Я находилась рядом, заглядывая ему в лицо. Он крутился, чтобы не дать мне такой возможности.
Странная возня между тапочками и ботинками, если хотите знать.
Запах самогонки.
Вкус карамельки во рту от моего имени на его губах.
Туалетная вода древесно-кожаного семейства.
Плотная ткань его лацканов под моими ладонями.
Поймала. Загнала в угол.
Смотрела близко-близко, глаза в глаза.
Такие… очень светлого серого цвета с темными прожилками.
– Мирослава. – Он смиренно стоял, не двигался. Губы иронично кривились. Мимические морщинки, будто живые, все время складывались в новый рисунок. – Я же знаю, какое произвожу впечатление и какое – Леха.
– Будет женщина, которая выберет тебя, а не Леху, – прошептала я едва слышно.
Он зажмурился, как от вспышки.
Я отступила.
Дышать было больно.
– У меня только один вопрос, – с трудом выговорила я, возвращаясь в ту реальность, в которой убегала от неприятностей, а не неслась им навстречу со скоростью взбесившегося паровоза. – Как объяснить мое внезапное выздоровление Алеше?
Антон засмеялся, по-прежнему не открывая глаз.
– Ты же врушка, соври что-нибудь.
Вы бы знали, как же мне хотелось поцеловать его в эту минуту.
Но бабушка меня воспитывала иначе.
Для разнообразия я сказала Алеше правду.
Что испугалась всех его бывших.
– Дурочка, – развеселился он, – ты моя любимая девочка, что ты вообразила себе! Но я рад, что ты здорова, и рад, что приедешь. Кстати, помнишь, что это костюмированная вечеринка? Придумаешь, что надеть?
Алеша питал слабость к маскарадам и переодеваниям.
– Придумаю. И зря ты гонял Антона ко мне с апельсинами.
