И больше – ничего. Любовь, в которой он пытался найти спасенье, оказалось только «чувственной вьюгой», «чувственной дрожью» (Сравни «Москва Кабацкая») и поэтому не спасительной, но гибельной.
Женщины оказались «легкодумными, лживыми и пустыми». («Чорный Человек»). Вообще из последних стихов Есенина видно, что он не хочет любви и боится ее. Кажется, кроме призрака чорного человека, его преследовал призрак некой чорной женщины, которая была ему не менее страшна.
И все на земле ему было страшно и противно под конец жизни.
Прежде он воспевал восхищенно «Русь», «Страну родную», а иногда (хоть и неудачно), «Страну Советскую». Теперь и родина ему опротивела:
Так Есенин разочаровался решительно во всем – и сам наметил своей конечной целью – самоуничтожение.
Которая и показана в «Чорном Человеке»:
(Чорный монах, читающий над усопшим – типичная галлюцинация при белой горячке).
«Чорный Человек», как произведение литературное, страдает целым рядом промахов и недостатков. О них мы поговорим ниже. Но приходится признать, что некоторая убедительная правдивость в поэме наличествует – не потому ли, что призрачный образ Чорного человека для Есенина был последней и непревзойденной реальностью?
Безумие, бред, с которого начинается поэма – уже во второй строфе разрастается до пределов полной галлюцинации:
Это уже сплошной бред, душевный тик. «На шее ноги» – образ, нормальным сознанием почти не воспринимаемый.
Если эти стихи показать врачу-психиатру, он, конечно, не скажет: «имажинизм» или «крестьянская поэзия». Он скажет: «бред преследования» и будет прав.
Действительно, если мы проследим бредовые образы поэмы «Чорный Человек» и сравним их с бредовыми образами, которые видит больной в белой горячке, – мы увидим, что образы эти, в сущности, одни и то же. Вот как описывает Э. Крепелин бред при delirium tremens, психическом заболевании, являющемся следствием «продолжительного злоупотребления алкоголем».
– «Зрительные обманы носят необычайный характер.
Больной видит „стеклянных людей“, – „всадника – на ходулях“…
Некоторые восприятия могут наводить на него страх: черные люди… огненные всадники… привидения».
Неправда ли, эти цитаты из учебника психиатрии чрезвычайно напоминают выдержки из поэмы Есенина «Чорный человек»? Далее это сходство еще разительнее:
«У двух черных людей вырастают из рук мыши. Нередко разыгрываются более или менее сложные события.
В комнату врываются люди… К обманам зрения присоединяются обманы слуха, в форме человеческой речи.
В большинстве случаев голоса… всячески бранят и грозят ему (больному). „Что это за оборванец“. – слышит он; „он лентяй, сволочь, лжец“… „Ты никуда негодный человек“. „Мы его умертвим, его песенка спета“. „Эй, ты, бродяга“.»
Мы позволим себе еще раз привести соответствующие цитаты из «Чорного человека»:
И опять из Крепелина:
– «Больные видят беспутства, совершаемые девушками и мужчинами».
И – соответственно – из Есенина:
