Чорный властелин полностью

Я установил палатку и запалил костёр, после чего стал раскладывать «поляну». К несчастью, даже после воцарения мои попытки продавить реформу кошерных законов натыкались на полное непонимание церкви, хотя практически во всём остальном у нас с ней полное взаимопонимание. Например официально у меня только одна жена, но секретарша ничем, кроме названия, от благоверной не отличается. Её дети теоретически даже могли бы быть моими наследниками. Со свининой же — полный облом. Так что сало сегодня только бегемотное... Поеду в гости к Киевскому князю — обожрусь свининой.

Я уже приготовился харчить свой нехитрый ужин, как услышал хруст неподалёку. Я тут же схватил дробовик и откатился от огня. Может это монахи шастают, а может и нет.

— Кто там?

— Свои, свои.

На свет вышел благообразный... монах наверное. Одет он был в простую робу, выглядел oпрятным и ухоженным. У него были полностью седые волосы и борода, но старцем назвать его язык не поворачивался. Морщин на лице заметно не было, и двигался он с кошачьей грацией — похоже, как мои верные архаровцы, но как то более плавно и ненавязчиво. Неужели у меня в горах Шао-Линь завёлся?

Монах наставил на меня указующий перст и заявил:

— Вообще-то гости представляются первыми. А я здесь живу, так что ты — гость.

Мой дробовик он игнорировал, да и у меня было чувство, что он успеет уйти с линии огня, пока боёк ударит по капсюлю. Так что я опустил оружие и представился.

— Ягба Цион Первый. Негус нагаст всея Эфиопии. Царь Амхарский, Шоанский и Аксумский.

— Ух ты, впечатляет, а ещё титулы есть?

— Чёрный властелин. Ну и что-то ещё по мелочам. А ты сам-то кто будешь?

— Я? — Монах усмехнулся. — Я — Габра, основатель этого монастыря.

— Ну-ну, присаживайся, основатель. У меня как раз чай поспел. Да и сало есть — небось не пробовал такого.

Некоторое время мы с незнакомцем отдавали должное новой эфиопской кулинарии. Причём я могу похвастаться тем, что большинство блюд в ней — мои нововведения.

— Слушай, основатель, зачем ты царю-то звездишь? Святой Або отбросил копыта лет семьсот назад, если не все девятьсот.

— Ничего я не отбрасывал. Задрали меня просто. И вообще, не Або, а Габра Манфас Кеддус. Если кое-кто начнёт фамильярничать, то я могу вспомнить, что он никакой не негус нагаст, а засланец чёрт знает откуда.

— Чего? — Я, мягко говоря, охренел. Только Йесус-Моа про моё попаданство знает, но по его версии я никакой не засланец, а просто поимел чужие воспоминания. Да и не будет он ни с кем делиться этим — тайна исповеди и всё такое.

— Того!

Я начал тихо звереть.

— Дедуля, а не ты ли меня сюда затащил?

От пули он множет и увернётся, но у меня ещё и гранаты есть... Жалко огнемёт не взял — слuшком громоздкий.

— Нет, не я. Я вообще о множественности миров вчера узнал.

— Ладно, верю... Tак ты действительно тысячу лет коптишь небо?

— Тысячу триста, почти. Не напоминай. — Монах... Габра? печально вздохнул.

— А ты случаем не этот самый?

— Кто?

— Вечный жид. Агасфер, или как его там?

— Ничего себе! Это кто меня так обозвал? Я, между прочим, крещён был не намного позднее Апостолов!

— Да так, бродили в моём мире легенды. А как ты вообще дожил до таких почтенных лет? Мафусаил отдыхает!

— Скажи спасибо Ему и Его чувству юмора. Как там Матвей это записал... «Истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Сына Человеческого, грядущего в Царствии Своём». Вот я и оказался... счастливчиком. Ну может я тогда что-то не то сказанул...

— Допи... доболтался то есть?

— Просил же, не напоминай!

Мы помолчали. Потом я начал думать, как бы приспособить этого ископаемого под нужды государства.

— Даже и не думай.

— А?

— Юноша, я столько веков прожил на этой Земле, что все ваши мысли для меня — открытая книга. Не буду я батрачить на твоё царство, и не надейся.

— Вот обломщик престарелый. Между прочим, ты сам ко мне пришёл!

— Интересно пообщаться с понимающим человеком, который не впадает в религиозный экстаз. Он, сам понимаешь, меня частыми беседами не балует. Так, раз в сто лет приснится, ободрит... Вчера, вон, про тебя рассказал. Ладно, юноша, пойду я. Завтра на свежую голову в монастыре пообщаемся.

Монах ухмыльнулся и пошёл прочь... по воде. Я протёр глаза, но нет — не показалось! Габра бодро удалялся по озеру аки посуху.

— Эй, погоди!

— Что тебе, юноша?

— Как?!

— Внимательнее читай Писание. Что там сказано про веру с горчичное зерно? Ну а с верой у кого как, а у меня уж точно проблем нет.

Монах развернулся и окончательно скрылся во мгле.

Ахтунг! Приснится же. Я нервно посмотрел на мирно спящую рядом секретаршу. Не успокоившись, я аккуратно потрогал её обнажённый живот. Всё нормально, никто не беременный. Вечный жид, он же Святой Або, мне просто приснился... Никак голову напекло?