Барышня оказалась библиотекаршей. Она разложила по столам газеты, отперла шкаф с книгами. Семка взял было газету, но после первых же строк его начало клонить ко сну.
«Не понимаю, как это люди сидят с этой самой газетой по три часа. Интересу никакого. Я, впрочем…»
Семка осторожно оторвал кусок от газеты: пригодится!
Худенькая барышня как-раз в этот момент вскинула глаза на Семку.
– Товарищ, вы что это газеты рвете?
– Это не я. Это раньше было.
Он почувствовал, что навсегда потерял уважение этой барышни.
Через час пришел заведующий.
– Вам что? – спросил он у Семки.
– В клуб хочу записаться, – уныло проговорил Семка.
– Что ж, это хорошо, – сказал заведующий. – Заполните анкету.
Семка аккуратно вывел на бумаге свое имя, звание, возраст.
– Ну, вот и все, – сказал заведующий. – Вы теперь – член клуба.
Семка топтался на месте.
– Еще что?
Семка хотел спросить о лодках, но постеснялся.
– В футбол я бы хотел.
– Погоди – инструктор придет. по спорту. – ответил заведующий и ушел.
Когда пришел инструктор, солнце уже клонилось к закату.
– Погодите, товарищ, – сказал инструктор, – у нас две команды и обе полны, а для третьей никого нет. Да и не знаю, наберется ли.
– А я то как же? – спросил Семка.
– Подожди… Да что вы все – спорт и спорт! Идите, у нас есть драмкружок, литкружок, образовательный кружок.
– А где бы мне их повидать?
– Зайди завтра – сегодня поздно. Вряд ли кто придет.
Вечером Семка сидел дома и угрюмо смотрел на улицу.
В драмкружке Семке сказали:
– Что ж, запишись, только роли тебе не дадим: ходи – слушай.
Семка послушал, послушал, – битый час режиссер возился с одной сценой. Дойдет до половины:
– Нет, не так, – ну-ка, сначала!
Семке стало скучно, и он ушел. В соседней комнате сидело человек десять ребят и ждали.
– Вы чего ждете? – спросил Семка.
– У нас газетный кружок, газеты читать учимся.
«Вот это хорошо», подумал Семка и сел ждать.
Через полчаса пришел сторож и сказал:
– Сегодня не приедут! Некогда!
Семка зашел в другую комнату. Там ребята передвигали по шашечной доске какие-то фигурки. Он хотел было спросить, что они делают, но ему ответили:
– Отойди, не мешай! Я думаю.
В литкружке занятия не велись – руководитель в командировке. Политкружок оказался для Семки недоступным.
– Тебе бы раньше прийти, где раньше-то был?
Вечером драмкружок ставил спектакль. Семке тоже хотелось остаться. Он забрался в дальний угол и ждал.
Часам к семи пришел сторож.
– Ты чего здесь сидишь, пострел? Билет есть?
У Семки ни билета, ни денег на билет не было.
– Зайцем захотел пройти! – сказал сторож.
Семка покорно вышел из клуба и присел на лесенке. К восьми часам начал собираться народ – ребята, девчонки и взрослые, все брали билеты и проходили в зал. Некоторые, как и Семка, без денег, толпились у входа.
В половине девятого открылся занавес. Безбилетные прильнули к окну, Семка вместе с ними.
Глядеть было неудобно: Семка висел на одной руке, одним глазом заглядывал в зал, другим – не идет ли сторож.
На сцене в этот момент как-раз разыгрывали ту же сцену, которую Семка прослушал в клубе.
И в ту минуту, когда на сцене водворилось полное молчание, из окна в зрительный зал ворвалось крепкое матерное слово. Все обернулись к окну, закричали:
– Держи! Держи! Хулиганы!
Но Семка был далеко. Перескочив через три забора, он очутился в городском саду.
– А, пришел! Явился! – закричали старые Семкины товарищи. – Смотри, смотри – вон девчонка с цветами…
Семка быстро подкатился к девушке и уже помахивал перед глазами товарищей букетом.
– Ишь, цветы-то какие! Ну, да, впрочем, – дрянь!.
Бросил цветы на землю, растоптал и сказал:
– Здесь скучно, – пойдем на улицу дивчат пугать!
Без знакомства, действительно, у нас ничего не добьется. Год – два твое дело будут тянуть. Я если у тебя знакомые имеются или родственники – каждое делишко в два счета можно обварганить.
Было у меня дельце одно: такое дельце – отдай да мало. Шло оно, шло, нормально – а вдруг в одном учреждении – стоп. Затерло.
Прихожу я туда – у одного стола очередь, у другого очередь.
– Здесь, – говорят, – самое волокитное место. Без знакомства ни-ни!
Я что такое знакомство, скажите вы мне, по теперешним временам? Раз плюнуть – вот и познакомился. Гляжу я – а как раз за тем столом, куда мое дело пришло, барышня сидит. Кудряшки, понимаете, локоны, пудра, как полагается – вполне реальный предмет.
Я к тому, я к другому – справочки навел, как зовут, да и подкатился.
– Я! Марья Петровна? Это вы!
Та, понятно, смотрит, не узнает. А я руку ей подаю.
– Здравствуйте, неужто не узнаете?
– Никак не могу, – отвечает, – признать – и тоже руку подает, улыбается. Ведь и ее дело взять – а может, и верно знакомый?
Я ей дальше турусы развожу:
– Приехал, говорю, из провинции, к Антону Иванычу… Не пойдете ли со мной в театр. Я сейчас и билетик принесу.
– Какой это Антон Иваныч?
– И Антона Иваныча забыли! Да он вас вот еще какой знал. Зайди, говорит, к Манечке, нельзя старых друзей забывать.
