Вопрос, который стал мучить Вету не так давно: «На что уходит единственная жизнь?» Раньше ответ был очевиден с точки зрения глобальной эволюции – «На детей». И как-то не возникало дополнительных вопрошаний: «А для чего жить, когда они вырастут?», потому что был наготове ответ: «Для внуков». Но с некоторых пор биологический подход перестал ее устраивать. Хорошо мужу – он толстокожий, такие материи его не интересуют. Придет – расскажу про голубятню, – вот удивится. Надо будет в следующие выходные пойти посмотреть.
У людей сад, вышивка, бальные танцы. Почему у одних есть силы и время на увлечения, другим не хватает на мытье посуды?
А она, она работой, что ли, увлекается? Вета раздраженно терла и терла тряпкой полку, на которой остался темный след от трехлитровой банки. Вот и она по кругу, по кругу ходит, как лошадь на мельнице, вращает жернова… Ей стало жалко себя, и все накопленное, страхи за Пашу, и то, что она с тупым упорством загоняла внутрь: монотонная работа, тоскливые вечера за телевизором, морщинки у глаз, непрочитанные книги, молчащий за ужином муж, неувиденные страны, – все впечаталось в этот несмываемый круг, теснилось в его безвыходных границах.
И душа рвалась куда-то почтовым голубем, только кроме себя самой некому было адресовать послание…
Ну Надюша и отличилась!.. Подарила дивной красоты серебряную солонку с ложечкой и напутствием «Чтобы еще не один пуд соли вместе съели!» – и это было уместно и мило. Но вот открытка, приложенная к подарку, несказанно Вету изумила. Сколько раз они вместе хихикали, когда кто-то на разных торжествах читал приветственные вирши собственного сочинения или старательно переписывал на поздравления что-то из Пушкина-Лермонтова. А тут вдруг Надюша, в интеллигентном, не в пример Ветиному, дому выросшая, перекатала длинный стих Блока!
Вета аж ахнула, дойдя до этого места, следующих строк не помнила, но надо было встречать новых гостей и пришлось прерваться.
