Сефия сглотнула.
– У него есть клеймо? – раздался чей-то голос. Кто-то продирался сквозь толпу – седовласая женщина с крючкообразным носом и шрамом на щеке. Ожерелье из китового уса, распространенное украшение в этой части Делина, болталось у нее на шее.
– Да, Лавиния, есть, – ответил Каменщик.
– Наверняка у него есть и отметины о победах, – проговорил человек в голубой военной фуражке, выдававшей в нем бывшего офицера эвериканского флота. Да, импрессоры были повсюду, во всей Келанне.
Каменщик оперся на свою щетку и спросил Сефию:
– Откуда вы?
– Из Оксини, – ответила она. По-прежнему сжимая руку Стрельца, она чувствовала, как он дрожит, подобно листу, прижимающемуся к стволу дерева.
– Он принадлежит Гаруле?
– Нет.
Сефия отрицательно покачала головой.
– Бестрому?
– Нет.
– Фенгвею?
Сколько же здесь импрессоров? Она вновь покачала головой:
– Нет, он принадлежит самому себе.
– Но у него же есть отметины? – не отставал человек в морской фуражке.
Из каменного тоннеля продолжали раздаваться удары.
Сефия опять покачала головой и, сжав руку Стрельца, сказала:
– Мы не хотим драться. Нам просто нужны ответы на кое-какие вопросы.
Отвратительный, глумливый смех раздался в толпе.
– Нет, он обязан драться, – объяснил Каменщик. – Никто не может предстать перед Хранителями, уклонившись от боя.
– Хранителями?
Слово было произнесено и найдено; Сефия сразу же поняла, насколько оно уместно, насколько соответствует ее представлениям – оно подошло ей, как ключ подходит замку. Это слово, прозвучав, открыло в ней сотни доселе закрытых невидимых дверей. У ее врага появилось имя. Он утратил анонимность. Теперь у Сефии есть то, на чем она может сосредоточиться, что она может ненавидеть.
– А кто, ты думаешь, раздает призы парням со шрамами на шее?
Стрелец, споткнувшись, упал на колени. Все вокруг рассмеялись.
– До этого у нас на ринге никогда не было сразу трех бойцов, – произнесла Лавиния, в острых пальцах у которой позванивал монетами кошелек. – Это может быть интересно.
– Какой смысл об этом говорить, если у него нет отметин, – сказал человек в синей фуражке. – Если нет отметин, не может и драться.
– Я знаю, Гой, – оборвал того Каменщик. – Кто здесь судья? Я или ты?
– Прекратите, – почти закричала Сефия. – Он не будет драться.
– Тогда вы не увидите Хранителей.
Сефия достала свой кошелек.
– Я могу заплатить, – сказала она.
Лавиния засмеялась, обнажив острые клыки.
– Каменщика нельзя подкупить, – сказала она.
– Тогда как насчет…
– Покажите нам метки или убирайтесь, – резко сказал Гой.
– Вы не понимаете. Я должна увидеть их. Мне нужно узнать…
– Вы ничего не узнаете, если он не победит в бою, – сказал Каменщик, показав на Стрельца, который вновь отрицательно покачал головой. – Но ему, похоже, этого не хочется. Поэтому: либо пусть сражается, либо убирайтесь. Третьего не дано.
Напрасно Сефия искала в глазах говорившего это хоть тень способности пойти на уступки – его каменные глаза смотрели бесстрастно, а зубы были плотно сжаты. И ей даже не нужны были ее способности к проникновению во внутреннюю суть вещей и человеческой судьбы, чтобы понять, что он не уступит. Она повернулась к Стрельцу, протянув к нему руки, и уже приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, хотя и не знала, что именно.
Толпа расступилась вокруг Стрельца, и он стоял один, а свет от ламп отражался от его золотистых волос и мерцал в глубине глаз. Стрелец смотрел на Сефию, и никто в жизни не видел и не понимал ее так хорошо – весь ее страх, всё ее чувство вины и отчаяния; она же никогда в жизни так не хотела, чтобы всё было иначе.
В одно мгновение она увидела себя распростертой на лесной подстилке, рядом с ящиком, с отмычкой в руке. Она отпирает холодный черный замок, открывает дверцу ящика и в лунном свете, проникающем во все его уголки, видит ноги и руки свернувшегося калачиком Стрельца, его голые плечи и разбитый подбородок. Вот она прикасается к его руке, он хватает ее за запястье и, в каком-то диком животном порыве, уже готов сломать ей кости. А вот она уже видит их вместе – утром, на поляне, а потом на дереве, в дождь, и их враги рыщут внизу, разыскивая их. А вот они уже на корабле, и тоже вместе – читают и мечтают найти ответы на все вопросы. И, наконец, Сефия поняла: каждый раз, когда она трогала знак, когда читала книгу или повторяла про себя свою клятву, она вела Стрельца именно сюда, в это место – притворяясь, что она его друг, что она защищает и оберегает его.
Как бы ей хотелось подойти к нему, обнять и сказать, что ему не нужно драться. А ему и не нужно было этого делать. Но она не двинулась с места, и нужные слова не срывались с ее губ. И пока она колебалась, он склонил голову в таком знакомом ей движении, что сердце у нее зашлось от бессилия и боли.
Стрелец усмехнулся краем рта.
Сбросил на пол свой мешок.
Толпа вокруг одобрительно закричала. Жестоким многоголосым криком, подобным вою урагана. И Сефия поняла, что он решился.
Она схватила его мешок и попыталась вложить его в руки Стрельца, но было поздно – тот уже стягивал через голову рубашку.
