Кучи золота такой высоты, что можно взбираться на них как на горы, а потом съезжать вниз, издавая звон и разбрасывая вокруг снопы золотых искр.
– Именно поэтому вы плывете в Нарни! – прошептала Сефия.
Капитан печально улыбнулся:
– Мне пообещали хорошую историю.
Сефия закрыла книгу. С обложки посмотрел на нее как некий глаз, пораженный катарактой.
– Узнай предназначение книги, – прошептала она. – Найди того, кто забрал Нин и убил отца.
Она замолчала, держа кончик пальца на вершине окружности символа, потом сказала:
– Оказывается, всё это время у меня в руках были ответы на эти вопросы.
– Сеф?
Когда она подняла взгляд на капитана, глаза ее горели отчаянным блеском.
– Они где-то здесь, в книге. Я их найду. Я узнаю, кто они, где они будут, и тогда я смогу…
– Сефия! – повторил капитан.
– Что?
– Ты только что сама сказала, что можешь всю жизнь что-то искать в книге, но ничего не найти.
Внутренним взором Сефия увидела себя, сгорбившейся над книгой, ослабевшей от старости и близорукой – годы прошли, и огонь ее жизни выгорел.
Темнота сгустилась вокруг. Сефия изо всех сил сжала обложку – так, что страницы внутри заскрипели.
Капитан задумчиво смотрел на книгу, хотя и руки́ не протянул, чтобы взять ее.
– Конечно, знай я, где поджидает смерть, я мог бы осесть на берегу, – сказал он, по-прежнему изображая кончиком пальца круги на колене, похожие на змей. – Понятно, что умру я в море, а если бы остался на суше, то мог бы жить вечно.
– Так почему не останетесь?
– Служить дамам и господам, которым на меня наплевать? Добывать пропитание среди камней и деревьев? Разве так я хотел жить?
Капитан оценивающе посмотрел на Сефию.
– У тебя есть выбор, Сеф, – сказал он. – Либо ты живешь вместе со всеми нами, либо живешь в книге, но одна.
Наверху стал бить корабельный колокол. Один, два… восемь раз. Звуки отдавались в сердце Сефии, где всё еще таился холод.
Но потом в дверях появился Стрелец; его влажное от пота лицо светилось, а одежды были мокрыми. И Сефия улыбнулась – широко и по-настоящему. Улыбнулась его бронзовой коже, золотистым глазам. Стрелец словно излучал тепло.
Стрелец не заметил, как Сефия через его плечо передала книгу капитану, а тот унес ее.
Стрелец, опустившись рядом с Сефией на колени, кончиками пальцев провел по ее щеке. Там, где он прикасался к ней, кожа ее начинала излучать тепло. Тепло проникало и в сердце, растапливая холод, поселившийся в нем. Сефия взяла Стрельца за руку и прижала его ладонь к своей щеке.
– Я видела своего отца, – прошептала она.
Вечером того же дня, в то время, когда Сефия должна была отдыхать, Микс, Хорс и добрая половина вахтенных правого борта собрались в лазарете, чтобы сыграть в Корабль дураков – они принесли монеты, чашку для кубиков и игровой стол. Микс и Тео втащили его в крохотную каюту, прихватив с собой еще кусок холста, кисть и маленькую баночку краски, которые положили перед Сефией.
Сефия рассмеялась.
– Вы же сказали, что пришли играть.
– Да, мы будем играть, – улыбнулся Микс, обнажив свой сломанный зуб. – Но мы слышали, что мы все в книге… И подумали, что ты могла бы написать здесь наши имена.
Сефия посмотрела на Стрельца, который устроился на постели рядом с ней, упершись в ее колени своими. Подняв руку вверх, пальцем он коснулся зеленого пера, которое все еще оставалось в ее волосах, и улыбка осветила его лицо.
Покраснев, Сефия кивнула:
– Конечно, напишу.
– Отлично! – Микс даже захлопал в ладоши. – Начни с Харисона.
Сефия улыбнулась. Она уже многое слышала о Харисоне за последнее время, и наконец может сделать что-то, что сохранит память о Харисоне и после того, как затихнут их слова и иссякнет их память.
Сефия начала писать, и моряки сгрудились вокруг нее, наблюдая, как она выписывает буквы, каждая из которых представляла собой сложное архитектурное сооружение из штрихов и изгибов.
Закончив, она передала холст Тео, который протянул его Миксу, а тот – Хорсу, громоздящемуся в дверях, опираясь мускулистой спиной о стену.
