Артур Пфефферкорн, преподаватель литературного творчества, некогда и сам подавал большие надежды как писатель. Но все уже в прошлом. После морской катастрофы бесследно исчезает его старинный друг, прославленный автор триллеров Уильям де Валле. Пфефферкорн опечален известием, хотя всю жизнь завидовал тому, кто не только превзошел его в профессиональном успехе, но стал мужем женщины, которую он любил. Однако события принимают неожиданный оборот: Пфефферкорн становится любовником вдовы и собственником последнего романа приятеля. После некоторой «доводки» Пфефферкорн выпускает книгу под своим именем и в одночасье обретает богатство и славу. Но поступок его порождает череду сюрреалистических событий, которые швыряют Пфефферкорна в мир интриг и обмана. Мир, где никому нельзя верить.Джесси Келлерман предлагает новую игру, на сей раз в антидетектив. «Чтиво» — роман смешной и непринужденный, злой и умный, элегантный и хулиганский. Келлерман смешал литературу, шпионский триллер, сатиру, головоломки, хорошенько взболтал и получил коктейль с крайне необычным вкусом.
Уильям де Валле бесподобен. После его книг возникает ощущение, будто руки по локоть в крови. Прочитав «У фатальной черты», я двадцать минут стоял под душем. С появлением Дика Стэппа Майк Хэммер замер, а Джек Ричер молится каждый вечер. Никакой детективности: это триллер для любителей триллеров пера мастера триллеров.
Одна из тех самых книг, что я прочел в этом году.
Если вам по душе ну ар, вы не найдете мрака чернее постмодерновой тьмы Уильяма де Валле. Головокружительный слог! Дик Стэпп круче трупа, высохшего под солнцем, и гораздо потешнее.
Никому так не удается тошнотворная жестокость.
Сочинение, что хватает за горло и сворачивает нам шею, словно цыпленку в канун Иом Киппур.
Посторонись, Максвелл Смарт! Новый агент уже здесь… [Стэпп] — самый крутой из крутых парней: женщины млеют, а мужчины не отказались бы от третьего яйца.
У мистера де Валле припасены сюжеты витиеватее той проволочки на хлебной упаковке, что вечно теряется, вынуждая сворачивать жгутом горловину пакета, дабы выпечка не зачерствела.
Поиски прекратили через сто двадцать один день. Береговая охрана дала отбой уже через три недели, но предполагаемая вдова наняла частных спасателей, чтоб прочесали Тихий океан — если не весь, то сколько возможно. Когда надежда иссякла, стали готовиться к похоронам. О них уже трубили газеты.
Собственно некролог не появился. Был очерк, обрисовавший жизненные вехи пропавшей персоны, а также ее многочисленные достижения, профессиональные и личностные. Треть публикации занимали отклики: агента, редактора критиков и коллег. Все сходились в том, что Уильям де Валле мастер своего дела и весь мир понес невосполнимую утрату. Кто-то сказал, что лишь со временем, когда уляжется первое потрясение, общество осознает весь масштаб постигшей его трагедии.
Пфефферкорн раздраженно отшвырнул газету и вновь принялся за утренние кукурузные хлопья. Никто не поинтересовался его мнением, что сильно задело. Он знал Билла дольше, чем кто-либо, включая вдову. В статье ее не поминали — она отказалась от комментариев. Бедная Карлотта, подумал Пфефферкорн. Может, позвонить ей?.. Нет, неудобно. Когда случилось несчастье, он ни разу ей не звонил. Хоть шансы найти Билла живым были невелики, Пфефферкорн не хотел соваться с преждевременным сочувствием, вроде как подтверждавшим самое худшее. Теперь вот худшее свершилось и его благонамеренное молчание выглядело бездушной черствостью. Он допустил промах, и сейчас ему было неловко. Уже не первый раз. И, видимо, не последний.
Наутро уже другие истории заняли первые полосы газет. Проглядев сообщения о звездном разводе, аресте спортсмена и открытии крупного газового месторождения у берегов Западной Злабии, Пфефферкорн нашел нужную заметку на четвертой странице. Поминальная служба по Уильяму де Валле, известному автору более чем тридцати мировых бестселлеров, состоится на лос-анджелесском кладбище, что обслуживало в основном знаменитостей. Церемония закрытая, вход по приглашениям. Пфефферкорна вновь замутило. Так типично для газетчиков — имитировать уважение к личности и вместе с тем бесцеремонно вторгаться в частную жизнь. Он покинул кухню и пошел одеваться.
