Чтиво полностью

Я услышал монотонный настойчивый стук. Говорю: стук, хотя, возможно, это был назойливый скрип неплотно закрытой двери. Вначале сон – сам себе голова – пытался объяснить эти звуки по своему разумению, но постепенно начала возвращаться реальность. Я увидел перед собой стену – незнакомую, с расплывчатыми тенями; потом заметил в углу подушки бурое пятнышко, похожее на засохшую каплю крови, и почувствовал жгучую пульсирующую боль во лбу.

Где я? – была первая мысль. Как оказался у исчерченной темнотой стены?

Между тем кто-то продолжал с грохотом ломиться в дверь.

Я медленно встал с кровати и машинально пошел в ту сторону, откуда доносился стук. По пути опрокинул стул, вероятно, с моей собственной одеждой. Впереди мерцала точечка яркого света. Похоже, это была моя квартира и мой глазок на темной плоскости двери.

«Сейчас. Минутку. Открываю», – хотел сказать я, но голос не желал повиноваться, и я только захрипел, мучительно закашлявшись.

Едва я повернул защелку замка, дверь приоткрылась. На площадке стоял лысоватый молодой человек в светлом костюме, а за ним двое полицейских.

– Можно войти? – спросил блондин.

– Да. Но… почему?

– Сейчас объясню,– и шагнул через порог; полицейские тоже вошли.

– Что случилось? – снова спросил я. Один из полицейских остался у незакрытой двери. Второй последовал за блондином, легонько подталкивавшим меня в глубь квартиры.

– Совершено убийство, – сказал блондин, а я подумал, что подобные тексты мне откуда-то хорошо знакомы.

– Где совершено убийство? – Я постепенно узнавал свою прихожую с большой вешалкой, на которой неподвижно висели наши зимние пальто.

– У вас. В вашей квартире.

Я вдруг подумал, что хорошо было бы рассмеяться, и попробовал это сделать.

Но блондин не обратил внимания на мои потуги и опять подтолкнул меня в комнату.

– Может, вы немного приведете себя в порядок, – сказал он; каждую фразу он начинал с глубокомысленного мычания, словно какой-нибудь выпускник Оксфорда.

Я опустил глаза и оцепенел. На мне была только пижамная куртка. Я принялся искать недостающую деталь одежды, безуспешно обшарил постель и наконец обнаружил свои штаны валяющимися на полу.

Блондин деликатно подождал, пока я завершу туалет, и лишь после этого подошел к окну и энергичным движением раздвинул шторы.

Я увидел нашу комнату при свете раннего утра. Полку с книгами, телевизор с мутным бликом на стеклянном экране, опрокинутый стул, мое чудо-деревце, которое, разрастаясь, расчленилось на множество толстых стволов, увенчанных чахлой кроной.

– Моя фамилия Корсак, – сказал блондин. И добавил что-то вроде: -

Заместитель комиссара Корсак.

Мы еще не привыкли к новым полицейским чинам – мы, клиенты прежней коммунистической милиции.

– Понимаете, у меня болит голова. Не могу собрать мысли.

– Немудрено. У вас шишка на лбу.

– Шишка? – Я подошел к нашему старому зеркалу, испещренному благородными проплешинами. Пощупал черную корку запекшейся крови над правой бровью.

Тщедушный молодой полицейский с белой дубинкой на боку, похожей на обрывок бельевой веревки, взглядом указал штатскому на нашу кушетку, служившую одновременно ящиком для постельного белья и раскладным диванчиком, на который мы иногда укладывали редких гостей.

А я заметил, что дрожу от утреннего холода и не могу унять эту дрожь.

Хрипло кашлянул пару раз, прочищая горло.

Блондин, то есть заместитель комиссара Корсак, неторопливо направился к кушетке, обходя разбросанную но полу одежду. Остановился спиной ко мне, разглядывая продолговатый бугорок под скомканным пледом. Потом медленно нагнулся и рывком сдернул этот старый, верой и правдой служивший нам плед.

И мы, все трое, увидели лежащую навзничь молодую женщину. Приоткрыв рот, она смотрела в потолок. Сползшие к подмышкам белые груди – идеально округлые, точно очерченные циркулем; темный кудрявый треугольник внизу живота.

– Подойдите.

Я с опаской приблизился. С огромным усилием проглотил слюну, густую, как столярный клей.

– Вы ее знаете, верно?

– Нет, скорее, нет.

Я видел следы легкого загара на обнаженном теле, отчего оно казалось восковым.

– Ну, так кто же это?

– Не знаю. Кажется… возможно, мы вчера познакомились.

Она лежала перед нами, лишенная сексуальности, вызывающая новое для меня чувство удушливого, панического страха.

– Мне нехорошо. Можно на минуточку выйти на балкон?

Корсак задумался, помычал и нехотя проговорил:

– Идите, только дверь попрошу не закрывать.

Нетвердым шагом я вышел на воздух. Боже, что произошло. Почему именно со мной должно было такое случиться. Этого же не может быть. Я невольно покосился через плечо. Полицейский прикрывал незнакомую девушку пледом, а Корсак, от которого меня отделял лишь порог балкона, внимательно за мной наблюдал.