«Чтиво» – последний роман Буковски, его лебединая песня – читателям без чувства юмора просто противопоказана!Это действительно особый род стёба, посвященный «плохой литературе». Сам сюжет книги лишен динамики, лишен интриги, лишен всего, но именно поэтому бесконечно гениален. Главное достоинство романа – стиль повествования. Описания и диалоги переполнены атмосферой грязи, насилия и страха. При этом Буковски буквально каждым предложением пародирует подлинное бульварное чтиво. И хотя авторский стиль упрощен донельзя – хочется отметить потрясающее чувство юмора, которое обязательно придется по вкусу читателям, этим чувством обладающим.
Charles Bukowski
PULP
Copyright © 1994 by Linda Lee Bukowski
Published by arrangement with Harper Collins Publishers, Inc
Сижу у себя в кабинете, аренда закончилась, Маккелви начинает выселение. Солнце печет не по-детски, а кондиционер сломан. По столешнице муха ползет. Потянулся и прихлопнул ладонью, вывел из игры. Вытер руку о штанину, и тут – телефонный звонок.
Я взял трубку.
– Да, слушаю.
– Селина читали? – спросила женщина.
Очень сексуальный голос. А я уже какое-то время один, ну, несколько лет наверно.
– Селина, м-м-м… – промычал я.
– Мне нужен Селин, очень нужен.
Такой голос, – это что-то! Надо признаться, меня цепляло.
– Селин? Расскажите о нем что-нибудь. Поговорите со мной еще немного.
– Штаны застегните.
Я глянул вниз.
– Как это вы узнали?
– Неважно. Мне нужен Селин.
– Селин умер.
– А вот и нет. И я хочу, чтобы вы его нашли. Он мне нужен.
– Ну, его кости я бы может и смог найти.
– Да он жив, дурак.
– Да? И где он живет?
– В Голливуде. Я слышала, он там ошивается у книжного магазина Реда Колдовски.
– Почему бы вам самой его не отыскать?
– Сначала мне нужно знать, действительно ли это Селин. И знать нужно точно, на сто процентов.
– Но зачем вам для этого именно я? В городе других детективов мало?
– Бартон рекомендовал вас.
– А, Бартон, ну да. Слушайте, короче, мне нужен какой-никакой аванс. И неплохо бы побеседовать лично.
– Буду минут через десять.
Она повесила трубку, я застегнул ширинку.
И стал ждать.
Она вошла.
В общем, это, так нечестно. Платье облегало ее так, что чуть по швам не расходилось. Любит она шоколадки, не иначе. А высоченные каблуки больше напоминали ходули. Она переступала на них, как пьяный инвалид, раскачиваясь туда-сюда по кабинету. Восхитительная роскошь плоти, аж голова кружится.
– Садитесь, леди, – пригласил я.
Она села, положив ногу на ногу, так высоко, что чуть мне глаз не выбила.
– Рад вас видеть.
– Хватит пялиться, чего вы тут еще не видели.
– Такого не видел. Назовите свое имя, пожалуйста.
– Леди Смерть.
– «Леди Смерть»? Вы из цирка что ли? Или в кино снимаетесь?
– Нет.
– Место рождения?
– Это неважно.
– Год рождения?
– Бросьте эти шутки…
– Я пытаюсь всего лишь узнать что-то о вас.
Я как-то растерялся и стал шарить глазами по ее ногам. Ножки – моя слабость. Это ведь первое, что я увидел, появившись на свет. Но тогда я пытался выбраться наружу, так что с тех пор стремлюсь только в обратном направлении. Успехи так себе.
Раздался щелчок пальцами.
– Эй, хорош!
– А? – я поднял глаза.
– Селин. Не забыли?
– Помню.
Я распрямил пальцами скрепку и кончик направил на нее.
– Без чека за услуги не обойтись.
– Ну разумеется, – улыбнулась она, – сколько с меня?
– Шесть долларов в час.
Достав чековую книжку, гостья расписалась, вырвала листок и бросила мне. Листок приземлился на стол. Я взял посмотреть: «$240». Таких денег я не видел с восемьдесят восьмого года, когда выиграл в экспресс-лотерею в Голливудском парке.
– Благодарю вас, Леди…
– …Смерть.
– Да. Так, теперь просветите меня немного про этого Селина. Вы что-то про книжный говорили?
– Ну, да, он появлялся в магазине Реда. Что-то искал, спрашивал Фолкнера, Карсон Маккаллерс, Чарльза Мэнсона.
– Значит, в книжном отсвечивает. Так…
– Да. Вы знаете Реда, он не любит, когда кто-то у него задерживается. Ты можешь потратить там тысячу баксов, но стоит только помедлить пару минут, как он прицепится: «Не пора ли вам уже убраться отсюда?» Ред вообще ничего парень, но чудик. В общем, Селина он снова и снова выпроваживает, а тот идет в бар Мюссо и торчит там у стойки с грустным видом. Но завтра или послезавтра он приходит опять и все повторяется.
– Селин умер. На день позже Хемингуэя, тридцать два года назад.
– Я слышала про Хемингуэя. Он у меня.
– Вы уверены, что это он?
– О, да.
– Тогда почему вы не уверены, что данный Селин именно тот, который нужен?
– Не знаю. У меня с ним какой-то ступор. И раньше такого никогда не было. Может быть, я слишком долго играла в эту игру. А потом Бартон вас хвалит, и вот я здесь.
– И вы думаете, что настоящий Селин жив? Он нужен вам?
– Нужен позарез, мальчик мой…
– Билейн. Ник Билейн.
– Хорошо, Билейн. Но я хочу быть уверена. Это должен быть настоящий Селин, а не какой-то хрен с горы. А то их таких много.
– А то я не знаю.
– Ну вот и займитесь этим. Мне нужен величайший писатель Франции. Я слишком долго ждала.
После этого она встала и вышла. В жизни не видел такой классной задницы. Это выше любого понимания. Выше всего. А теперь оставьте меня, я хочу подумать о ней.
Настало завтра.
Я отменил свое выступление в Торговой палате в Палм-Спрингсе.
Шел дождь, сверху капало. Дождь просачивался через потолок и раздавалось – кап, кап, кап, кап, еще кап, еще кап, кап, кап, еще и еще кап, кап-кап…
