ЕВГЕНИЙ СТЕПАНОВИЧ КОКОВИН
ЧТО БЫЛО РАНЬШЕ
На кухне у Марии Васильевны шел настоящий аврал. Плита дышала нестерпимым жаром. На ней что-то кипело, шипело, урчало.
Иван Дмитриевич несколько раз заходил на "камбуз" и нетерпеливо посматривал на жену.
- Не волнуйся, Ваня, - успокаивала Мария Васильевна мужа. - Видишь, из-за тебя молоко чуть не убежало. Иди лучше расскажи гостям что-нибудь...
Несколько последних лет капитан Иван Дмитриевич Котлов дни своего рождения проводил или в море, или в далеких чужеземных портах. А на этот раз ему посчастливилось получить отпуск, и он приехал домой.
Среди приглашенных гостей был кинооператор Корольков. С Корольковым Иван Дмитриевич познакомился в Мурманске, на киносъемках в порту. Было это прошедшей весной. Капитан и оператор познакомились и подружились.
Сегодня Корольков появился в квартире Котловых почему-то с огромным чемоданом. И его появление отвлекло Ивана Дмитриевича от "камбузных" треволнений.
- Куда это ты с чемоданом собрался? - спросил удивленный капитан.
- Поздравить тебя. Приготовь поскорее простыню, да побольше! Пока есть время, покажу вам свою картинку. Ты ведь еще не видел, как я тебя изобразил.
Иван Дмитриевич догадался и бросился к бельевому шкафу. А тем временем Корольков вытащил из чемодана портативную киноустановку. Вскоре простыня, развешенная на стене, превратилась в киноэкран.
Свет погасили, и аппарат чуть слышно застрекотал.
Женщины, которые, кто делом, а кто советом, помогали Марии Васильевне на кухне, моментально забыли о салатах и соусах и сбежались в столовую.
Мелькнули кадры Баренцева моря, Кольского залива, скалистых берегов. Потом - капитанский мостик, и на мостике - в кителе и в форменной фуражке Иван Дмитриевич Котлов.
Среди гостей послышались радостные и одобрительные восклицания:
- Ваня! Он, он!
- Иван Дмитриевич!
- Машенька! Идите скорее полюбуйтесь на Иван Дмитриевича!
- Она уже видела, в интерклубе, - тихо сказал Иван Дмитриевич. Рассказывала.
После портовой панорамы, погрузки и других кадров на экране вновь появился капитан Котлов. На этот раз он пожимал руку пожилому моряку, по всей видимости, иностранцу. И Иван Дмитриевич и иностранец улыбались. Они рассматривали какой-то предмет, похожий на самопишущую ручку.
- Это Остин Питт, матрос с английского судна, - пояснил оператор Корольков. - Впрочем, Иван Дмитриевич вам все сам подробно расскажет.
- Могу и я кое-что рассказать, - вдруг услышали гости голос Марии Васильевны, которая с риском для праздничного ужина покинула кухню. - А теперь разрешите мне накрывать на стол. На несколько минут прошу удалиться из столовой.
Что же было дальше? Нет, вначале, что было раньше.
* * *
Последние дни Остин Питт вел себя странно. Это особенно замечал его приятель матрос Парсон. Как-то раз утром Парсон увидел в глазах Остина "сумасшедшинки". Он удивился и осторожно осведомился, не хватил ли Остин чего-нибудь горячительного с утра. Накануне Остин где-то пропадал. Друзья посмотрели друг на друга удивленно, озабоченно, но достаточно выразительно.
Если Парсону было без малого тридцать лет, то Остину Питту было за сорок.
Парсон был женат. Остин Питт оставался холостяком. Когда-то в юности он полюбил девушку, полюбил, как любят истые моряки. Но однажды, вернувшись из рейса, он узнал, что девушка обманула его в лучших чувствах. Верный этим чувствам, он и решил свою судьбу.
Мать Остина с дня его рождения души не чаяла в сыне. Позднее ее любовь подогревалась учителем мальчика. Мистер Бенкс говорил, что если способный Остин не будет премьером, то телегу-то впереди лошади он никогда не поставит. Конечно, Остин не стал премьером, но и к лошадям, к телегам, коляскам, фаэтонам и прочим экипажам он остался равнодушным. Он стал моряком, простым матросом, но мечтал получить диплом штурмана дальнего плавания.
Однажды, в Архангельском порту, вернувшись из интерклуба на судно, Остин неожиданно попросил у старшего штурмана томик сочинений Чарльза Диккенса. Это тоже озадачило его приятеля Джона Парсона, потому что Остина литература никогда не привлекала.
Вопросы, которые задавал Остин, совсем сбили с толку и серьезно обеспокоили бедного Парсона. В самом деле, что мог, например, означать вопрос: "А как ты думаешь, Джон, может ли англичанин жениться на женщине другой страны?" Или: "Кто писал лучше - Диккенс или русский писатель Лев Толстой?"
Ни на один из таких вопросов Джон Парсон ответить не мог. Он качал головой и спрашивал:
- К чему тебе это нужно знать, Остин?
Но в вопросах Питт не нуждался. Он нуждался в ответах.
...Итак, Остин побывал в архангельском интерклубе. Он искренне любил русских, потому что однажды именно русские парни спасли ему жизнь.
В зрительном зале сидели моряки - англичане, норвежцы, шведы, голландцы, немцы. Много поплававший, Остин Питт почти безошибочно мог определять национальность - по разговору, по одежде, по манере держаться.
