– Мне снилось, что я проснулась от него! Но до ваших слов я была уверена, что это был лишь эпизод кошмара.
Слезы хлынули у нее из глаз.
– Бог мой! Миссис Норидж, я начинаю думать, что мы имеем дело с самим дьяволом. Не может быть ум человеческий так изворотлив, дерзок и хитер. Ведь вы были в соседней комнате… И это его не остановило!
– Сомневаюсь, чтобы дьявол старательно выбирал комнату для своих злодеяний, – заметила миссис Норидж. – От властителя преисподней не ждешь подобной разборчивости. Мисс Свенсон, позвольте вопрос?
– Конечно…
– Как Эймори отнесся к вашему желанию навестить миссис Кларк?
Амелия удивленно взглянула на гувернантку.
– Странно, что вы спросили… Он был против. Твердил, что у него много дел, что даже короткая поездка нарушит наш привычный распорядок. В конце концов я вынуждена была осведомиться, имеет ли он что-то против миссис Кларк. Быть может, отец что-то рассказывал ему? Они с Терезой не ладили… Эймори ответил, что не получал никаких сведений от мистера Свенсона. Я заверила, что мы уедем лишь на один день. И все же он был недоволен.
– У вас есть объяснение?
– Эймори – домосед. Его возраст не располагает к путешествиям.
– Нынешней ночью он не позволил мне проследовать в подвал. Я полагаю, вы находились именно там.
Амелия испуганно взглянула на нее.
– Но этого не может быть! Эймори много лет с нами, он предан нашей семье. Не стану перечислять всего… Скажу лишь, что отец отписал ему по завещанию сумму, достаточную, чтобы Эймори жил безбедно. И все же он остался здесь, при мне. Он – часть Дорвик-хауса. Нет-нет, миссис Норидж, я отказываюсь верить! Это невозможно… Чтобы он… Но ведь тогда осколки, все разбито…
Речь ее стала бессвязной, и Эмма принесла девушке воды.
– Выпейте. И не волнуйтесь. Вероятно, я ошиблась.
– Прошу вас, задерните шторы. От света режет глаза.
Послышались громкие шаги, и в дверь постучали.
– С добрым утром, моя дорогая! – защебетала Жозефина. – Ты проспала завтрак! Молли, не стой столбом, заходи. Мы позаботились о тебе, Амелия! – пропела она. – Ты такая худышка! Непременно нужно поесть.
С появлением миссис Таублер комната стала казаться переполненной, словно в ней было двадцать человек.
– Жозефина, мне нездоровится…
– Я так и поняла! – Жозефина чрезвычайно ловко и быстро поставила на одеяло поднос. – Чай и пирог! Непременно! Я настаиваю!
Было ясно, что воспротивиться миссис Таублер, преисполненной лучших намерений, можно только устроив скандал. На скандал у Амелии не было никаких сил. Морщась, она приподнялась на подушках.
– И отчего здесь так мало света? В тени чахнут даже растения! А ты, дорогая, самый прелестный цветок Дорвик-хауса.
С этими словами Жозефина раздернула шторы.
– Я взяла на себя смелость пригласить на завтрашний ужин мистера и миссис Реверс с семьей…
– Боже, Жозефина, зачем? – вырвалось у Амелии.
Та недоумевающе уставилась на нее.
– Но они чудесные люди. Такие веселые, жизнерадостные…
– Они утомительны и шумны!
– Я не подумала, что ты не захочешь их видеть. Ты была так приветлива с ними в прошлый раз…
– Это было всего две недели назад! Я не желаю так часто принимать гостей.
– Конечно, дорогая. Прости! – Жозефина примирительно погладила ее по руке. – Мне написать им, что ты нездорова?
Амелия устало покачала головой:
– Не стоит. Я не хочу обижать их.
– Вот и чудно! – просияла Жозефина. – А теперь поешь. Учти, я прослежу, чтобы от пирога не осталось ни крошки!
Утро следующего дня ознаменовалось прибытием собак. Любимые охотничьи борзые Стивена Каннингема перебудили лаем весь Дорвик-хаус. Не было еще и семи, когда обитатели поместья прильнули к окнам. Сам Стивен выбежал наружу, сияя от радости.
– Кони! Дэш! – восклицал он. – Фидо! Наконец-то!
Новые гости оказались чрезвычайно голосистыми.
– Они еще не пришли в себя после переезда, – объяснял Стивен. – Прости, Амелия!
– Не беспокойся, дядюшка. Я рада, что ты доволен.
Собак отвели на пустующую псарню, но и там они не могли успокоиться. Во время завтрака Амелия, не выдержав, потребовала закрыть окно, в которое ветер доносил звонкое гавканье.
– Говорят, черный пес лает на дьявола, – заметил священник. – Есть ли среди ваших питомцев черная собака, мистер Каннингем?
– А как же! Фидо черен с головы до хвоста.
– На месте дьявола я бы уже оглох и скрылся в безднах ада, – заметил Николас.
Священник покачал головой:
– Не шутите такими вещами! Я ощущаю присутствие потусторонних сил в Дорвик-хаусе. И силы эти враждебны людям. В наш век прогресса дьявол хочет лишь одного: чтобы люди утратили веру в него. И вы, мистер Барни-Трей, вносите свою лепту в его замысел!
Бродерик Хилл, распалившись, указал на Николаса вилкой.
– Если следовать вашей логике, больше прочих развлечений дьявол любит охоту на лис, – насмешливо возразил юноша. – Нигде не слышал столько собачьего лая. Уж не хотите ли вы сказать, что наша национальная забава придумана самим сатаной? Берегитесь, мистер Хилл! Как бы вас не распяли за такие слова!
И он непочтительно расхохотался.
