Что, если это правильно? полностью

Прежде чем я успела по-настоящему испугаться, низкий сонный мужской голос пробормотал:

— Хватит крутиться. Спи.

Пронзительный крик вырвался из моих легких, я отпихнула с себя вес чужого тела и, подскочив на кровати, включила лампу на прикроватном столике, освещая комнату.

Уэстон поднял покрытую татуировками руку, прикрывая глаза.

— Слишком ярко, — прошептал Уэстон.

— Какого черта ты забыл в моей постели, Уэстон?! — закричала я.

Тот сладко зевнул.

— Финн попросил меня проверить тебя после того, как я помог ему перевезти все его барахло. Когда я пришел, ты спала. Я тоже вымотался, вот и присоединился к тебе, — пожал он плечами, мол, не такое уж большое дело, что он лежит в моей постели.

— Спятил? Ты живешь в соседнем доме, почему не пошел спать к себе? — Я слезла с кровати, расхаживая вперед-назад в ожидании ответа.

Уэстон резко сел, схватил мою руку и дернул меня обратно в кровать, уложив поверх себя. Я вырывалась изо всех сил, пытаясь встать на ноги, но он оказался слишком силен и удерживал меня на месте, обняв руками.

— Отпусти меня, Уэстон! Это недопустимо! — кричала я.

— К черту допустимость, Тори. Мне поперек горла приемлемость. И раз уж мы откровенничаем, я устал от того, что ты избегаешь меня, как прокаженного, — вспылил он.

Я замерла от его тона. Он никогда раньше так не говорил.

— Это не так, — попробовала я разрядить атмосферу, но он перебил меня.

— Да, Тори, все именно так. Ты избегаешь меня с того самого дня на твоей кухне. И мне это надоело. Я скучаю по твоему лицу, скучаю по твоему голосу, скучаю по тебе, Тори. Поэтому, когда я вошел и увидел слезы на твоих щеках, то не сумел себя остановить, чтобы немного побыть с тобой. — Его тон и объятия смягчились.

Я не знала, что сказать — день выдался слишком эмоциональным. Я не могла этого сделать. Не сейчас. Никогда. Но все же, еще и не смогла противостоять искушению принять предлагаемый им комфорт, хоть на мгновенье.

Своими большими ладонями он медленно поглаживал мою спину, успокаивая, и я позволяла это.

Прошло несколько минут, мы не обмолвились ни единым словом. Глубоко вздохнув, я заставила себя посмотреть ему в лицо. Он уже не десятилетний мальчик, друг моего сына. Теперь он — мужчина. Весьма привлекательный мужчина, способный заполучить любую женщину, которую пожелает, но вот он здесь, в моей постели.

— Почему? — шепотом спросила я, действительно желая понять.

Руками Уэстон скользнул вверх, убрал волосы с моего лица и погладил скулы.

— Ты самая бескорыстная женщина из всех, что я знаю. Ты ставила потребности Финна выше своих с тех пор, как я знаком с вами. Но не только потребности Финна ты ставила выше своих, но и мои.

Одной рукой он провел вниз по моей шее, остановившись над верхней частью груди, где билось сердце.

— Твое сердце бьется для окружающих тебя людей. — Он сделал паузу и облизал губы. — А мое сердце бьется для тебя.

Глаза защипало от слез — никто и никогда не говорил мне таких слов. Когда слезы покатились по моим щекам, Уэстон приблизился к моим губам и поцеловал меня. Он был ласковым и нежным, и так ясно говорил о своих чувствах ко мне, что слезы полились сильнее.

Уэстон

Я слишком долго боролся со своими чувствами, но сдерживать их дальше — не вариант. Тори была в моих объятиях, и я не видел в ней мать моего лучшего друга. Я видел женщину, которую желал, женщину, в которой нуждался, и впервые я увидел отражение своих чувств в ее глазах.

Преодолев крошечное расстояние между нашими телами, я вытер ее щеку и погладил подушечкой большого пальца ее пухлую нижнюю губу. Сколько раз я хотел прикоснуться к этой губе? Укусить? Лизнуть? Пососать?

Она издала приглушенный стон.

— Уэстон, — мое имя слетело с ее губ мягким протяжным стоном, и я потерял способность ясно мыслить. Сократив расстояние между нашими ртами, я сделал с ее губами все, о чем мечтал.

Руками Тори скользила по моим волосам, прижимаясь ко мне. Я отстранился, чтобы прошептать:

— Не заставляй меня ждать, Тори, — выдохнул я.

Закрыв глаза и сморщив носик, она задрожала в моих объятиях.

— Уэстон, это так неправильно.

Поглаживая большим пальцем ее губу, я усмехнулся ей, когда она открыла глаза.

— А что, если это правильно?

Виктория

Когда он отстранился, из моего горла вырвались рыдания.

— Мне очень жаль, Уэстон, я не могу этого сделать. — Прежде чем он успел меня остановить, я сползла с кровати и заперлась в ванной комнате.

Я слышала, как он пытается открыть дверь, но игнорировала его.

— Впусти меня, Тори, нам нужно поговорить, — требовал он.

Я пыталась взять себя в руки.

— Ты должен уйти, Уэстон. Пожалуйста, уходи.

— Проклятье, Тори, когда ты поймешь, что я уже не ребенок? — Он подчеркнул свои слова ударом кулака о дверь.

Я знала, что он больше не мальчик. Знала давно. Но это не меняло того факта, что он лучший друг моего сына. Я прижала ладонь к двери.

— Я знаю, Уэстон, знаю, — я начала дрожать, — но все намного сложнее.

— Так объясни, — умолял он. — Я только что открылся тебе, Тори, ты должна мне.